Не выйдешь сухой - Лера Титова

Она обиделась. Ушла. Хлопнула дверью.

Тина никогда не хлопала дверью. Она стояла на пороге, сжимая ключи, смотрела на него мокрыми глазами, ждала. Ждала, когда он позовёт. Ждала, когда он откроет. Ждала, когда он скажет: «Входи».

Он сказал. Она вошла.

И осталась.

Ян допил виски. Поставил стакан на стол. Встал, подошёл к окну. Город внизу горел огнями.

— Катя была первой, — сказал он. — Тина — единственной.

Он пошёл в спальню. Тина спала. Свернулась калачиком, обняла подушку, улыбалась во сне. Он лёг рядом, обнял её, прижал к себе.

— Ты моя, — прошептал он.

Она не проснулась. Но придвинулась ближе.

Ян закрыл глаза.

Спать не хотелось. Хотелось смотреть на неё. Вечно.

Глава 77. Тина

Вере исполнилось три года и три месяца, когда Тина впервые отвела её в детский сад.

Ян хотел отвезти их сам, но Тина сказала: «Я справлюсь». Он не спорил, но смотрел на неё с тревогой. Знал, что она будет плакать. Она не признавалась, но он знал.

Утром Тина встала рано. Разбудила Веру, одела в новый сарафан — синий, в белый горошек, который купила неделю назад. Волосы заплела в косички, бантики завязала белые. Вера вертелась, крутилась, смотрела на себя в зеркало.

— Я красивая? — спросила она.

— Самая красивая, — ответила Тина.

— Как мама?

— Красивее.

Вера засмеялась. Тина улыбнулась, хотя внутри всё сжималось от страха.

Завтракали молча. Вера ела кашу, пила какао, болтала ногами. Тина смотрела на неё и не могла наглядеться. Маленькая, смешная, с бантиками и ямочками на щеках. Её девочка.

— Мама, ты чего грустная? — спросила Вера.

— Я не грустная.

— Грустная. Я вижу.

— Просто думаю.

— О чём?

— О тебе.

— А я хорошая?

— Хорошая.

— Тогда не грусти.

Тина обняла её, поцеловала в макушку. Вера пахла молоком, шампунем и детством. Тина хотела вдохнуть этот запах навсегда.

Детский сад был рядом с домом, в пяти минутах ходьбы. Белое здание, зелёный забор, качели, песочница. На крыльце стояла воспитательница — молодая, улыбчивая, в розовом халате.

— Вера? — спросила она.

— Да, — ответила Вера.

— А ты не боишься?

— Нет.

— Молодец.

Воспитательница взяла её за руку, повела в группу. Тина стояла на крыльце, смотрела вслед. Вера обернулась, помахала рукой.

— Мама, ты за мной придёшь?

— Приду, — сказала Тина.

— Обещаешь?

— Обещаю.

Вера улыбнулась и скрылась за дверью.

Тина постояла минуту, потом села на скамейку у входа. Сжала голову руками. Заплакала.

Ян приехал через час.

Увидел её на скамейке — красные глаза, мокрые щёки, дрожащие губы. Сел рядом, обнял.

— Ты плачешь?

— Нет.

— Врёшь.

— Немного.

— Она в порядке?

— Не знаю.

— Пойдём, посмотрим.

Они подошли к окну группы. Вера сидела за столиком, лепила из пластилина колобка. Рядом — другая девочка, с косичками и веснушками. Они о чём-то болтали, смеялись.

— Видишь? — сказал Ян. — Она в порядке.

— А я?

— Ты тоже будешь.

— Я скучаю.

— Она вернётся.

— Через пять часов.

— Я с тобой.

Тина прижалась к нему, уткнулась лицом в плечо. Ян гладил её по голове, не говорил ни слова.

Вечером они забрали Веру вместе.

Она выбежала из группы, бросилась на шею Тине, закричала:

— Мама, мама, у меня подружка! Её зовут Аня! У неё есть кукла, а у меня нет, но она дала поиграть! А мы вместе лепили колобка, а потом его раздавили, и он стал блин! А на обед давали суп с клёцками, и я всё съела! А ты придёшь завтра?

— Приду, — сказала Тина.

— Обещаешь?

— Обещаю.

Вера взяла её за руку. Ян взял Веру за другую руку. Они пошли домой — втроём, как всегда.

— Папа, — сказала Вера.

— Что?

— А ты завтра тоже придёшь?

— Приду.

— Обещаешь?

— Обещаю.

— А мама обещала, и ты обещал. Значит, вы оба придёте.

— Значит, оба.

Вера засмеялась. Тина улыбнулась. Ян смотрел на них и думал: «Вот оно. Счастье».

Ночью Тина не спала.

Лежала в темноте, смотрела в потолок, слушала дыхание Яна. Рядом, в кроватке, сопела Вера. Тина встала, подошла, поправила одеяло. Поцеловала дочь в лоб.

— Спи, моя хорошая, — прошептала она.

Вера улыбнулась во сне.

Тина вернулась в постель, прижалась к Яну.

— Ты не спишь? — спросил он.

— Нет.

— Боишься?

— Немного.

— Чего?

— Что она вырастет.

— Это случится не завтра.

— Знаю. Но боюсь.

Он обнял её.

— Я рядом, — сказал он.

— Знаю.

— Мы справимся.

— Знаю.

— Я люблю тебя.

— Я знаю.

Тина закрыла глаза. Сон не шёл. Но было тепло. Спокойно. Хорошо.

Глава 78. Ян — прошлое. Ревность

Это случилось за месяц до того, как он выгнал Тину.

Ян уже знал, что она работает на Арно. Знал, но не показывал. Ждал, когда она сама признается. Ждал каждый день, каждую ночь, каждый раз, когда она ложилась рядом и шептала «я люблю тебя». Он не верил. Но хотел верить.

В тот вечер он был в ресторане с партнёрами. Обычная встреча, обычные переговоры, обычный ужин. Он уже собирался уходить, когда увидел её.

Тина сидела за столиком у окна. На ней было чёрное платье — короткое, облегающее, с открытой спиной. Волосы распущены, макияж яркий, губы красные. Она улыбалась. Не ему. Другому.

Мужчина был старым, толстым, с влажными ладонями и сальной улыбкой. Он сидел напротив, пил вино, говорил что-то, жестикулировал. Тина слушала, кивала, поправляла волосы. Делала вид, что ей интересно. Делала вид, что ей не больно.

Ян сжал бокал так, что виски расплескалось.

— Ян, ты чего? — спросил партнёр.

— Всё в порядке, — сказал он. — Мне пора.

Он встал, вышел из ресторана. Сел в машину. Не уехал. Смотрел в окно, на Тину, на старика, на их столик.

Она смеялась. Он клал руку на её колено. Она не убрала.

Ян хотел выйти, подойти, схватить её за руку, увести. Но не вышел. Не подошёл. Не увёл.

Потому что она не была его. Не по-настоящему. Она была шпионкой. А он — целью.

Он уехал. Дома выпил полбутылки виски. Сидел в темноте, смотрел на дверь, ждал.

Тина вернулась в час ночи.

— Ты не спишь? — спросила она.

— Нет.

— Я устала.

— От чего?

— От работы.

— От какой?

Она замерла. Посмотрела на него.

— Ты чего?

— Ничего.

— Ян, что случилось?

— Ничего. Иди спать.

Она ушла в ванную. Ян слышал, как льётся вода. Как она плачет — тихо, в полотенце.

Он не вошёл. Не спросил, что случилось. Не обнял.

Знал.

Она вышла из ванной — в его футболке, с мокрыми волосами, с красными глазами.

— Ян, я…

— Не