Симбиоз. Моя чужая вина - Майя Фабер

монитора, имитация ковра на полу, небольшой диван в углу и массивный стол, заставленный странными приборами с мерцающими лампочками. За столом, уронив голову на согнутую руку, словно просто задремав после долгой бессонной ночи, сидел человек в белом халате.

Том, стараясь не шуметь, обошел стол и наконец смог рассмотреть незнакомца. Тонкие пальцы, рассыпавшиеся по столешнице длинные белые волосы… Анна. Сердце болезненно сжалось. Он осторожно коснулся ее руки — ледяной холод. Жива ли она вообще?

Фукс был прав: Анна и правда вызывала у людей очень сильные чувства, но сейчас Том ощущал лишь странное раздражение и глухую темную ненависть. Именно она пронесла карту памяти и дала ему возможность попасть сюда, хотя он до сих пор не был уверен, что это входило в его истинные планы. Вторая ее рука, как и вчера, была замотана в грязную ткань и безвольно свисала вниз. Именно этот самодельный бинт Финн принял за детское одеяльце.

Взгляд Тома скользнул по монитору терминала — на экране шел обратный отсчет, цифры плавно сменяли друг друга. Оставалось меньше минуты. Время истекло, таймер исчез, и какой-то странный прибор на краю стола мерзко свистнул потревоженной хищной птицей. Анна подняла голову, потерла глаза, несколько раз сжала и разжала пальцы, восстанавливая кровообращение. Она не выглядела удивленной присутствием Тома, лишь спокойно, будто все шло по давно известному сценарию, произнесла:

— Нажми.

Сам себе удивляясь, Том послушно шагнул вперед и тронул мигающую красным кнопку. Прибор зашуршал, на экране появился новый отсчет.

— Я ждала раньше. Но почему — ты? — наконец произнесла Анна, не отрывая взгляда от экрана.

— Я плохой вариант? — неудачно пошутил Том.

Анна нахмурилась, словно всерьез обдумывая ответ, и Тому неожиданно стало неловко за свою глупость.

— Вообще-то я тоже рад, что ты жива, — пробормотал он, не зная, куда девать взгляд.

— Прости. — Анна погладила раненую руку, стараясь скрыть боль. — Выйти больше не получилось. Непредвиденные обстоятельства. Но я ждала Чарли.

— Почему я уже не удивляюсь?

— Это был план Чарли, она пришла ко мне около года назад с предложением. Никто не должен был знать о моем участии, но раз здесь ты, а не она... Полагаю, это уже не имеет значения.

Том кивнул, чувствуя, как перед ним складывается часть мозаики, хотя полной картины он еще не видел. Анна никогда не задавала вопросов — она знала ответы. И лишь его самоуверенность не позволила раньше это заметить.

— Что за предложение?

Анна грустно улыбнулась, на миг задержав взгляд на экране терминала:

— Спасти себя самой. Рассказать миру, чем на самом деле занимается «Поддержание» в нашем… понимании, и позволить людям самим решать, как с этим жить дальше. У меня были похожие мысли, но кто бы поверил мне, хаарс? Начни я орать с крыши корпорации, меня сочли бы сумасшедшей. Тогда это была всего лишь теория, без доказательств. Бригер очень хорошо охраняет секреты. Полного доступа не было ни у кого. Мы долго наблюдали, пока у них не созрел план, а потом подвернулся случай его реализовать. Почти получилось.

— У них? — напрягся Том.

— У Чарли и Виктора.

Виктор. Это имя звучало все чаще, вызывая новые вопросы. Тому хотелось отойти, сесть или просто прекратить молча нависать над Анной, заставляя ее скрывать свое неудобство, но он не мог сдвинуться, боясь потерять нить разговора.

— Но все пошло не по плану, и не только у вас, — продолжила Анна безэмоциональным голосом, словно зачитывая доклад. — Мы должны были встретиться внизу, но я не успела уйти и не смогла увести папу. Нас заперли не на том этаже.

Том сжал и разжал кулаки. Как странно и обыденно прозвучали эти слова: для Анны он не был убийцей и тираном, для нее он был просто отцом.

— Он здесь? — спросил Том почти шепотом.

— Не совсем, — замялась Анна и закусила губу.

— Очень неоднозначный ответ. Что значит «не совсем»?

— Частично. — Голос Анны дрогнул от грусти. — Физически.

— Физически меня вполне устроит, — выдохнул Том, уже понимая, что его интерес она поймала крепко. Он ненавидел ее сейчас за это. — Он в здании? Мне необходимо это знать.

Анна осторожно подняла руки, явно намереваясь указать на экран, но случайно задела забинтованной кистью край стола. Лицо ее тут же исказилось от боли, и она застонала, прижимая руку к груди.

— Это он сделал? — глухо спросил Том. Что-то сжалось внутри.

— Не специально, — как-то беззащитно ответила Анна. — Без лекарства он перестал контролировать себя. Сейчас процесс зашел слишком далеко. Он уже даже не понимает, кто он. — Ее взгляд скользнул в сторону странного прибора, похожего на котелок. — Я пытаюсь повторить препарат по записям отца, но у меня не получается. Чем больше времени проходит, тем меньше шансов, что лекарство подействует.

— Прекрасно. У единственного свидетеля моего прошлого окончательно протекла крыша, — саркастически выдохнул Том и, проигнорировав диван, тяжело сел прямо на холодный пол, пытаясь переварить услышанное и понять, чему из сказанного можно верить.

Анна замолчала, собираясь с мыслями. Том заметил, как задрожали ее пальцы, но девушка тут же спрятала их и вновь заговорила:

— Мы должны были остаться на нижнем этаже, но не учли, что Бригер может заподозрить в том числе нас. Всех просто вышвырнули оттуда, а у меня даже комма нет. Папе становилось хуже, он вел себя агрессивнее. Лекарства, способные замедлить процесс, остались там. Я попыталась заранее вывести из строя камеры и свет, чтобы отца не заметили. Но он окончательно потерял контроль. Сомневаюсь, что он вообще узнаёт меня, хотя специально меня не трогает. Один раз атаковал меня, я закричала, и он… кажется, понял, кого ударил, и отпустил. Я всю ночь ждала Чарли, но утром двери заблокировались. Я решила, что вы предали меня или уже погибли.

— Не все, — вставил Том машинально.

Анна серьезно кивнула, ее странные бело-серые радужки казались стеклянными.

— С момента последней дозы прошло слишком много часов. Его нервная система могла адаптироваться, и теоретически он способен вести почти нормальную жизнь. Но как только двери откроются, служба безопасности пристрелит его на месте, даже не пытаясь разобраться.

Том хотел спросить, что именно они увидят, но слова застряли у него в горле.

— Что с ним происходит? — осторожно спросил он.

— Это работа отца. Он хотел создать универсального носителя, дать людям выбор. — Анна опустила глаза. — Препарат не был завершен, но Бригер заставил принять его. Отец начал меняться. Я не знаю всех деталей, только общую идею и его записи. Я сама исследований не проводила, просто старалась помочь ему. Теперь же я пытаюсь замедлить то, что с ним