Симбиоз. Моя чужая вина - Майя Фабер

— Он экспериментировал на взрослом человеке? — спросил Том с тяжелой иронией.

— Да, но не совсем. Мы с отцом хотели дать людям выбор, избавить их от страха «похищения тел».

Том хмыкнул, не веря, что кто-то добровольно согласится на подобное.

— Ты удивишься, но сочувствующих на самом деле много. — Анна посмотрела на него с грустной иронией, словно прочла его мысли. — Но цель была другой. Например, смертельно больные могли добровольно предложить свое тело для симбиоза. Что-то вроде эвтаназии, только с передачей всего тела, а не отдельных органов. И это не единственный вариант.

— Опасная затея. Стоит людям подумать, что вы хотите сделать носителями всех подряд…

— Начнется хаос, — перебила она. — «Поддержание» годами манипулировало Федерацией, регулируя численность хаарс в своих интересах. Если начнется паника, даже Бригера не послушают. Пока это лишь теория. Мы не добились успеха. Мне не хватает данных.

— Архивов «Поддержания»? — вскинул глаза Том.

— Нет, — с легким упреком уточнила она, — наших архивов.

— Отсюда интерес к станциям, — догадался он.

— Раньше мы работали в другом месте. Проектом руководил Виктор, у него всегда были проблемы с братом. Пять лет назад мы зашли в тупик, и я предположила, что недостающие данные можно найти на станциях. В архивах хаарс сотни лет наблюдений за разными расами, поиски гармоничных носителей. Отец убедил Виктора, что ему нужны эти исследования. Виктор представил нас Леннарту, не раскрывая всех деталей.

— Что Виктору с этого?

— Стать спасителем человечества? Богом? — пожала плечами Анна.

— Понял, снимаю вопрос.

— Леннарту проект продали как программу улучшения человека: симбиоз без хаарс или симбиоз с подавлением сознания хаарс.

— Совершенная версия человека? — мрачно уточнил Том.

— Сильная, здоровая, живущая вдвое дольше, — кивнула она.

— Время, которое нам все равно некуда использовать, — съязвил он.

— Бригеру понравилось. Он бросил все ресурсы на строительство кораблей для станции. Адаптация технологий хаарс оказалась сложнее, отношения между братьями ухудшились. Леннарт требовал быстрых результатов, чтобы восстановить влияние «Поддержания». Когда результаты не были предоставлены, он заподозрил заговор. Однажды его люди ворвались в лабораторию, избили отца, уничтожили оборудование. Он потребовал доказать, что мы не создаем оружие, и заставил испытать препарат на себе. Добровольно или… нет.

— Самоубийство, — сказал Том.

Анна вздрогнула и отвела взгляд.

— Он сказал, что отцу не хватает «мотивации». Я не знала, как это подействует. Единственное, в чем была уверена: симбиоз оно не разрушит. Но человеческое тело могло не выдержать. Я выпила образец — и очнулась лишь через две недели. Показатели были в норме, только… я вспомнила гораздо больше, чем раньше.

— Если воспоминания приходят на грани смерти, почему я ничего не помню?

— Не знаю, — растерянно призналась Анна. — Отец изучал стимуляцию памяти у хаарс, но у меня нет доступа к результатам.

Том замер. Он вдруг понял: Анна всегда знала, кто он. Она даже намекала, но он списывал это на известность лица в Сети.

— Последствий больше не было. Отца тоже вынудили принять препарат. Силой. Мне передали: если что-то пойдет не так, он убьет меня, и я должна буду «воспользоваться телом».

— Дерьмо, — выдохнул Том.

— Образец не был готов. Мы не представляли возможных изменений. Отец смог создать препарат, замедляющий процесс, но если пропустить дозу…

Том промолчал, не чувствуя жалости.

— Я была готова сдаться. Но Бригер не позволит мне умереть, ему нужны мои воспоминания. Он понял ошибку слишком поздно. Теперь будут другие подопытные. Даже умереть не могу. — Голос ее задрожал. — А потом пришла Чарли. Виктор сказал, что Бригер болен и хочет мой образец для себя.

Том вспомнил лицо Чарли, когда она увидела его шрамы. Она тоже выполняла приказы.

— Я не верила ей, думала, очередная игра. Но поверила, когда ее выгнали, а она продолжила. Когда получила карту, я даже заплакала от облегчения.

Том поднялся, проверяя бластер:

— Где теперь это твое «не совсем»?

Анна указала на дверь:

— В конце коридора. — И вдруг попросила: — Останься. Он тебе не враг.

Том обернулся у двери, протянул руку:

— Ты можешь пойти со мной.

На лице Анны застыл вопрос: хочешь спасти или использовать?

Он не знал ответа.

Анна покачала головой. Том закрыл за собой дверь.

Глава 68. Том

Том привалился спиной к двери и несколько секунд стоял неподвижно, пытаясь унять рвущееся наружу бешенство. Найти здесь Фелльманна казалось невероятной удачей, почти чудом, способным дать ответы на вопросы, которые терзали его слишком долго. Когда Анна впервые упомянула о нем, Тома накрыла волна неестественного облегчения, ощущение, будто он находится всего в паре шагов от развязки. Но затем пришло понимание: время ушло. Любой шанс на спокойный разговор давно потерян, осталась лишь иллюзия контроля, тающая с каждой секундой.

Анна не солгала, но знала она слишком мало, чтобы облегчить его задачу. Все, что у нее было, — разрозненные куски чужих воспоминаний, фрагменты записей, которые присылали ей для исследований. Том верил ей, хотя и не мог простить ее участия во всем этом безумии. Она была пешкой в чужой игре, но именно эта ее роль раздражала его сильнее всего.

Двигаться по этажу стало чуть проще: вдоль стен наконец-то зажглась тонкая полоска аварийных диодов. Они светили тускло, едва очерчивая путь, но даже это жалкое мерцание было лучше абсолютной темноты, от которой перед глазами начинали мелькать неприятные вспышки. На вопрос, почему она не включила подсветку раньше, Анна удивленно ответила лишь: «А зачем?» Им с отцом свет был ни к чему, скорее мешал, увеличивая риск быть замеченными охраной.

Тишина вокруг стала еще тяжелее, застывающей смолой наполняя коридор. В голове у Тома словно прозвучало: «Действие препарата недолгое, преимущества от него скоро закончатся». Это означало, что у Фелльманна больше нет той сверхчеловеческой силы, которой он крушил лифты и двери. Хоть что-то хорошее в этом кошмаре.

Провожая его взглядом, Анна не просила ни о чем. Ни слова о том, чтобы он пощадил ее отца, ни малейшей просьбы помочь ей. Просто отпустила. Эта молчаливая покорность одновременно облегчала задачу и нервировала до крайности. Том даже мог представить, какой насмешливой ухмылкой одарила бы его сейчас Чарли, наблюдай она за происходящим.

Чем дальше он продвигался по коридору, тем тревожнее становилась картина: двери были широко распахнуты, панели и замки вывернуты, словно кто-то методично прошелся с монтировкой, выпуская свою ярость. Из зияющих дверных проемов тянуло холодом, а в густой темноте мог скрываться кто угодно и что угодно.

Остановившись возле ближайшей комнаты, Том снял бластер с предохранителя и замер, напряженно всматриваясь во мрак. Что теперь делать? Не будешь же кричать в каждый проем,