Симбиоз. Моя чужая вина - Майя Фабер

Структура выглядела идеальной: финансовые отчеты, личные дела сотрудников, планы будущих разработок, действующие и завершенные проекты, отсортированные по годам, начиная со дня рождения корпорации. В основном технические. Разработки. Технологии, полученные от хаарс. Индивидуальные чипы. Сеть. Сканеры. Общедоступная медицина. Прототипы вооружения. И ничего о носителях и симбионтах.

Абсолютно ничего.

Том, вызвав общий поиск, пробовал все приходящие на ум комбинации, но ничего полезного не было. В нескольких документах встречалось имя Анны, подтверждался даже ее рассказ о работе на Виктора и переезде в «Поддержание», но проекты были не те, совсем не те. Что-то с адаптацией двигателей, потенциальным изучением баз на космических кораблях хаарс. Амбициозные планы, никак не касавшиеся Тома. Попадалось что-то про серую кровь, на нее он уже насмотрелся на минус пятом.

Он оторвал взгляд от экрана, посмотрел на собственные пальцы, перебирающие виртуальные кнопки на гладкой поверхности стола, украшенной каплями крови, переливающимися в свете пары открытых окошек. Том размазал их рукой, рукавом вытер нос и глаза. Он не заметил и не почувствовал, когда это началось.

Что бы он ни хотел — мечтал — тут найти, оно не существовало. «Поддержание» действительно ни при чем? Данные поступали извне? Мог ли Фелльманн работать на кого-то еще? Мысль показалась неприлично смешной. Невозможно. И все-таки Том ошибся, бездарно истратил последний шанс. Повинуясь импульсу, он в последний раз открыл программу поиска и ввел два слова: «нулевой пациент».

Результаты появлялись медленно, будто соединение установилось едва ли не с соседней планетой. Вот только Финн говорил, что этот терминал не связан ни с каким другим. На экране всплывали подборки статей о детях, сканерах, отличиях хаарс от людей. Теоретические научные труды, часть из них была опубликована и широко известна еще до начала войны. Между ними попадались сообщения о смерти Риты Фукс, одно из них Тому было знакомо. К заметке прилагались отчеты полиции и фотографии, одна из них привлекла его внимание, испуганная Рита, полуобернувшись, смотрела в камеру большими печальными глазами, прикрыв рот рукой.

«Сохранить?» — высветилось на экране.

А ты так можешь без Сети, м?

Том прислонил руку к едва заметной выемке на боку стола и сбросил фото на комм, потом — еще пару приглянувшихся отчетов о сканерах. Их можно будет отправить домой, если повезет выбраться отсюда. Он не видел связи между результатами поиска, кроме очень общей тематики, не было никаких полезных упоминаний, как и никаких нулевых пациентов. Том закрыл каталог. Вытер горящие глаза, размазав кровь по щекам, встал и побрел к двери, не заботясь о включенном терминале. Коридор превратился в тюремный, с темными шершавыми стенами и вечно влажным каменным полом, на позвоночник снова давил вгрызающийся в спину ошейник. Том брел от двери к двери, всматриваясь в таблички с цифрами. За поворотом, по левой стене, дверей не было долго — должно быть, там тянулось длинное помещение. Том наконец доковылял до одной и тяжело ввалился в нее.

В этот раз он угадал. Жилище Фукса, не так давно оставленное хозяином, разобрать не успели: тут еще громоздились целые или полуразобранные приборы, не слишком отличавшиеся от тех, к которым Том привык в медцентре. «Поддержание», сохраняющее монопольные права на все, хоть частично основанное на технологиях хаарс, отвечало и за любой прогресс в медицине. Первые созданные здесь сканеры должны были искать болезни, а не фильтровать неугодных. Их назначение сменилось через годы.

Том прошел внутрь, стараясь фиксировать взгляд на отдельных и достаточно больших предметах, все остальное перед ним принималось деформироваться и расплываться. Заглянул за одну внутреннюю дверь, за другую: какие-то кладовые, доверху заваленные коробками. В третьей, у дальней стены, скрытая в тени, стояла овальная регенерационная камера. Том смотрел на нее с вожделением: она была последним, что ему оставалось, его дополнительным временем. За имя, за слово, за любое дерьмо на свете — неважно. Если что-то могло продлить его жизнь, это была она.

Том кое-как отцепился от стены, подошел к камере, остановился в полуметре.

Она была разбита.

Не недособрана, не неприкрыта оболочкой — регенерационка была разбита, по ней от души прошлись топором. Чудом уцелевшая крышка из стеклопластика казалась материальной издевкой: спасло ее, вероятно, только то, что в момент покушения она оставалась открытой.

«Там же этот хлам», — прозвучал в голове голос Фукса, обретая новый смысл. Вспомнилась Анна, прижимавшая к груди забинтованную руку. Том видел это так ясно, но ни разу не спросил себя, почему она не залечила перелом? До сих пор. Он давно знал ответ, но отказывался верить в него.

— Прости, Чарли, не вышло. Помощи не будет.

Он закашлялся, задыхаясь.

Позади, в большой комнате, раздались громкие четкие шаги. Кто-то приближался уверенно, не скрываясь. Том шатнулся к углу, упал, прислонившись к прохладной стене, глядя на зеркальную дверь с односторонней прозрачностью. За ней появился смутный силуэт, створка начала открываться, поворачиваясь зеркалом к нему, и Том увидел отражение, не имевшее ничего общего с ним самим. Мир окончательно расплылся, сознание покидало тело. На осунувшемся грязном лице, что смотрело на него из зеркала, светились глаза с расширенными до предела зрачками.

Полностью синие.

Глава 71. Том

Шестнадцатое января две тысячи сто второго года.

Главное Восточное Убежище. Непризнанная территория Коалиции.

Том вздрогнул от громкого удара — дверь распахнулась с таким грохотом, что он машинально прикрыл уши ладонями. В проеме, ухмыляясь, показался белобрысый Винс, лениво жующий торчащую изо рта веточку, явно сорванную с жалкого кустика возле третьего выхода на поверхность.

— Подъем, герой, — с ухмылкой сообщил он. — У капитана срочные дела.

Том поморщился, но ноги с кровати спустил и принялся разыскивать ботинки:

— Какие еще дела?

— Понятия не имею, — пожал плечами Винс, не переставая жевать. — Видимо, достаточно важные, что таких простых смертных, как я, не зовут.

— Куда идти-то? — недоверчиво прищурился Том.

Винс лениво перекинул веточку из одного уголка рта в другой и процедил с наигранным равнодушием:

— На какое-то собрание. Приехали незнакомцы, мутные типы, секретные аж страх. Наверняка опять жрут что-то вкусное под видом важных переговоров, а от нас скрывают.

— От тебя, видимо, скрывают. Меня-то вот пригласили, — не удержался Том от подколки.

— Завидовать тебе — себя не уважать, Радин, — фыркнул Винс, очевидно задетый, и демонстративно отвернулся.

Том только хмыкнул, встал с кровати и наконец натянул ботинки. Последние дни в убежище царило странное напряжение, о чем-то таком все уже знали и без слов. Даже на двери капитанского кабинета появилась новая, ярко блестящая табличка, сразу ставшая объектом насмешек. Уж слишком