Сердце падшего короля - Кэтрин Болфинч

За что?

Я хотела прокричать этот вопрос на самой высокой горе в мире, обращая его к Богу, судьбе или Вселенной.

Почему это все происходило со мной? Почему моя жизнь складывалась именно так?

Что я такого сделала?

Если дети расплачивались за грехи родителей, то где мои успели так сильно накосячить? Что сделали? Мне бы хотелось знать, за что я терпела липкие прикосновения, противный шепот, за что я потеряла мужа таким ужасным образом?

Я надеялась, что Томас убьет меня, как закончит. Я бы никогда не смогла убить саму себя. Не хватило бы сил, и я возносила молитвы, чтобы он сделал это. Снова дурацкое «это», будто смерть бы поклонилась за такое обращение.

На небе все так же мерцали звезды, где-то в городе все так же кипела жизнь, а я ждала неизбежного, пока Томас, сидя на мне, возился со своей одеждой. Он стянул с себя рубашку, перехватив мои запястья другой рукой. Я осмелилась взглянуть на него.

Монстр в истинном своем обличье. Не хватало только рогов, копыт и хвоста с острым концом. Томас выглядел безумным. В каждом движении – резкость. В каждом взгляде – наслаждение от боли других. В каждом вдохе – жажда крови.

В какой-то момент мне захотелось рассмеяться над самой собой из прошлого. Я ведь действительно считала настоящим чудовищем Лукаса. Но, каким бы он ни был, он бы не причинил мне вреда. Он был моей защитой, опорой, что помогала держаться в мире. Тогда как его брата будто породил сам дьявол. Для Томаса Санчеса не существовало ничего святого.

Он наклонился ко мне, намереваясь перейти черту. Я посмотрела на звезды. Уж лучше видеть бескрайнее небо, чем его. Но Томас не успел ничего сделать. Раздался оглушительный звук. Выстрел. Кровь брызнула на мое лицо, залила руки и серебристое платье. Томас завалился набок. Я пыталась понять, что произошло, еще больший ужас поднимался в груди, мешая дышать. Казалось, я снова упаду в обморок.

Глава 27. Адам

День назад

После встреч с отцом всегда было тяжело. Он, как яд, проникал в самую суть, растворялся в крови, медленно убивая внутри все человеческое. Прошло несколько часов с момента, как я вышел от него. После этого я уже успел встретиться с Тайфуном и обсудить соглашение, что они заключали с Лукасом – Лукас отдал Тайфуну часть нашей черной бухгалтерии и списка смертников, которые связаны с отцом, а Тайфун использовал эти данные, чтобы посадить нашего отца. Смешная схема. Я и не думал, что пара стопок бумажек сможет сломить всесильного Карлоса Санчеса.

Я качнул головой и выдохнул. В груди все еще сидело отвращение к нему, от которого сводило желудок.

Отец больше не казался примером. Хотя… был ли он им когда-нибудь? Мог ли человек, который привел сына к телу погибшей девушки, быть отцом? Вряд ли.

Я до сих пор не знал многих деталей о смерти Марго. Все еще думал, что это моя вина, что ее убили из-за моей причастности к криминальному миру. Именно так сказал отец в тот день. Именно эти слова въелись в подкорку, записались на жесткий диск, который теперь не подлежал очистке.

«Вот что делают наши дела с людьми, Адам. Ты не должен привязываться к ним. Особенно к женщинам. Лукас, ты тоже запомни это».

Он говорил это все, а я не мог оторвать взгляда от расползающегося красного пятна. Оно дошло тогда до самой подошвы кроссовок. Я выкинул их сразу, как только отец ушел в свой кабинет. Сжег на заднем дворе, боясь, что картинка с Марго в неестественной позе будет преследовать всю жизнь. Еще никогда раньше я так не ошибался.

Кроссовки можно было отмыть. Память – нет.

Она уже давно стала моим ночным кошмаром, одним из многих. Каждый раз, когда я видел отца, я вспоминал. И вспоминал сейчас то, что случилось с Лукасом, моим старшим братом, который каждый раз был рядом, заставил жить дальше, сунул в руки первую книгу. Для меня он никогда не был монстром. Для меня он был братом, главой семьи. А сейчас его призраком стала Лола. Я смотрел на нее, и все внутри разрывалось от противоречий.

Она – первая девушка, которую я поцеловал после Марго. Около нее хотелось смеяться, быть собой, забывать о боли и вспоминать о самом себе. Казалось, тоска так сильно вросла в меня, что стала неотделимой частью моего существа.

Я надеялся, что приезд ее подруги хоть немного, но встряхнет ее, покажет, что жизнь не изменилась, что она все еще продолжается, что она не так невыносима, как кажется. Хотелось бы и мне в это верить.

Рука сама потянулась к телефону, сама набрала сообщение, и палец не дрогнул над кнопкой «отправить».

Не знаю, зачем я это сделал.

Я выдохнул, опустив голову на сцепленные на столе руки.

Отцу не понравился вопрос о его причастности к смерти наших людей. Не понравилось, что я посмел подозревать его. Признаться, я боялся закончить, как Лукас. Боялся, что смерть придет неожиданно, что не успею всего, потому что только начал по-настоящему жить.

День не заканчивался, длился целую вечность, крутил мной во все стороны, но хотя бы дал ответы на многие вопросы. Теперь я знал точно, что это не приказ отца – убийство девушки из магазина и Джозефа. А еще это не вина Тайфуна.

Отец нес ответственность за взрыв, в котором погиб его наследник, его сын, когда-то его гордость, а теперь позор семьи. Тайфуна кто-то старательно подставлял, и мы не знали кто.

Одна из теорий Лукаса оказалась рабочей. На нашей шахматной доске появились фигуры другого цвета.

Дверь открылась, вырывая из мыслей, я поднял голову, разглядывая мертвецки бледную Лолу, сжимающую в руке телефон. Она, увидев меня, выдохнула и повалилась на пол. Я сорвался с места, но все равно не успел ее поймать. Лола рухнула вниз, а мне оставалось только подхватить ее на руки и направиться в спальню.

Видимо, план ее подруги оказался провальным.

Я осторожно опустил девушку на кровать, накрыл одеялом и спустился за аптечкой, пытаясь привести ее в чувства.

Черт возьми.

Иногда мое спокойствие виделось проклятием, а сейчас почему-то росла уверенность, что это самый настоящий дар.

Лола открыла глаза спустя пять минут, остановила непонимающий взгляд на потолке, повернулась ко мне.

Я уже знал,