Сердце падшего короля - Кэтрин Болфинч

– Нет, Лола, – возразил он. – Чтобы сохранить честь семьи, он убил бы тебя, а он хотел спасти.

А нужно ли было мне это спасение?

Если бы я и нашла в себе смелость заговорить с Лукасом, то пришлось бы объяснять поцелуй с Адамом и мою симпатию к нему.

Чертова стерва. Мой муж только что вернулся из мертвых, а я думала о том, как оправдать себя. Идиотка! Самая настоящая идиотка.

Я обогнула Адама и почти бегом направилась вверх по лестнице. По старой памяти открыла не ту дверь, оказываясь один на один с тишиной и красным пятном на полу. Память услужливо подкидывала все, что произошло вчера.

Он убил брата из-за меня.

Черт возьми, это звучало просто ужасно, и на самом деле было таким.

Хотя сейчас казалось, что лучше бы я все-таки умерла вчера.

Я вылетела из этой спальни, сдерживая тошноту. Воспоминания наслаивались друг на друга. Я помнила, как на лицо брызнула кровь, как Томас завалился на бок, придавив меня, как потом он упал на пол с глухим стуком, как в комнате появился Адам и как Лукас смотрел на меня всю в крови и дрожащую, как антилопа, которая осознавала свой конец перед хищником.

Комната встретила звенящей тишиной. Такой, от которой обычно сходили с ума, но я справилась и без нее. Мой рассудок и так нельзя было назвать здоровым.

Голова болела так сильно, будто по ней постоянно ударяли молотком. Сердце стучало в висках, создавая свою собственную мелодию. Дыхание останавливалось где-то на уровне вдоха, словно я пыталась задушить саму себя.

Я плакала так, когда его не стало. Оплакивала, скорбела. А сейчас делала все то же самое, но по живому человеку. Лукас был жив, он вернулся домой, а я рыдала так, будто это самое настоящее горе.

Черт возьми, наверняка он сидел где-то в соседней комнате. И, как порядочная жена, я должна кинуться к нему на шею, целовать, обнимать и радоваться тому, что он жив, а я почему-то вернулась в комнату, просто прошла мимо, сделав вид, что не заметила его. Хотелось подойти к зеркалу и задать отражению вопрос. Почему? Почему я не могла упасть в его объятия? Почему не могла поцеловать? Почему не могла ничего из этого, если так сильно хотела?

Глава 29. Лола

Похороны Томаса и моего отца состоялись через неделю. Решено было объединить все в один день. Том принадлежал клану, а отец был косвенно связан с Карлосом Санчесом, так что Адаму не составило труда все устроить. Расследование смерти бывшего мэра Хименеса свернули спустя несколько дней после начала. Просто кинули кость репортерам и общественности, заткнули им рты, а те и довольны не копать дальше за небольшое вознаграждение.

Не знаю, из-за чьей смерти я расстраивалась сильнее. Возможно, когда-то в будущем я проснусь и пойму, что зря ненавидела отца всю жизнь. А возможно, этого никогда не произойдет. На любой из раскладов мне было абсолютно все равно.

Томас умер как герой. В глазах общественности и Софии он оказался защитником. По официальной версии в дом влезли, чтобы убить меня, воссоединить с мужем, так сказать, а Томас помешал этому, героически приняв пулю на себя.

Смешно.

Принял он точно не только пулю, но кого это волновало?

Справедливости в этом мире никогда не существовало. Здесь монстры уходили с почестями, а настоящие герои играли роль злодеев.

Можно ли считать смерть справедливостью?

Думаю, что да. Значит, Томас расплатился за все, что сделал. За все те мысли, что успели посетить меня с момента его появления в комнате до выстрела.

София безудержно рыдала, даже не пытаясь держаться. Лиззи и Лаура снова приехали на похороны. Это казалось даже забавным. Отличный повод для встречи с родственниками – смерть. Отличное место для встречи с родственниками – кладбище.

Никто так и не знал о том, что Лукас жив. Никто, кроме меня, Адама и Тайфуна. Они пытались найти что-то еще на Карлоса, а я не занималась ничем. Игнорировала Монику, Рамону и маму. Кажется, даже для разговоров с ними кончились силы. Язык устал поворачиваться, чтобы складывать звуки в слова. Я и сама устала. Все стало еще сложнее, чем было до этого.

Я игнорировала Лукаса всю эту неделю, убегала, когда встречала в коридорах, а потом запиралась в нашей спальне и рыдала, потому что чувствовала себя самым настоящим дерьмом. Не знаю, как у него хватило терпения на все эти семь дней. Не знаю, почему он до сих пор не вытряс из меня хотя бы одно слово. Наверное, так было бы проще собрать мысли в кучу.

За окном уже расстелилась ночь, я бродила по дому, пытаясь сложить головоломку из собственных переживаний. Я снова оказалась потеряна для жизни, для самой себя. Снова не знала, что делать дальше и как жить, будто хоть раз за все двадцать три года строила планы на будущее.

Мне нравился мрак, который укутывал каждый угол дома по ночам, этот дом уже стал привычным, родным, но я бы все равно хотела отсюда уехать. Куда-нибудь очень далеко, к морю, просыпаться и засыпать под шум волн, пока в занавесках на окнах играется влажный ветер. Хотелось бы, но я знала, что никогда эта мечта не сбудется. Тем более я и так жила в городке у моря. Куда тут еще бежать? От самой себя, разве что, но и с этим случались огромные трудности. Даже в смерти от себя не никуда не деться, не избавиться.

Обычно в такой поздний час все уже спали, но сейчас в конце коридора хлопнула дверь, раздались тихие шаги. Я не успела спрятаться и уйти, а передо мной настоящей стеной вырос Лукас.

Мой муж.

Мы впервые встретились вот так, наедине, без возможности, что кто-то окажется рядом, спугнет нас, как мальков у берега, которые разбегались от перемены течения.

Я запрокинула голову, пытаясь рассмотреть его лицо. Лукас нахмурился, сунув руки в карманы брюк, почти как раньше. Теперь я точно могла сказать, что он повзрослел. Наверное, покушение отца на жизнь не оставляет другого выбора. Интересно, он видел что-то похожее во мне?

Мы стояли в полной тишине, не произнося ни звука, кажется, даже не дышали, будто это могло изгнать видение.

Не верилось, что он настоящий. Все произошедшее сейчас казалось лишь фильмом, картинкой. Событиями, которые никогда и не происходили. Это