Резонанс - Аделин Хамфрис

Он сначала пожимает плечами, будто это ничего, откидываясь на стул, взгляд устремляется в потолок. — Просто… много думал об Эмме сегодня вечером, чувак.

Я слегка хмурюсь. Я знаю это имя. Знаю историю. Девушка, которую он оставил четыре года назад, потому что Нолан решил его шантажировать. Он ушёл, чтобы уберечь её от всего этого дерьма и опасности.

Джуд смотрит на бутылку в руках секунду, медленно перекатывая её между ладонями. — Не знаю, — тихо говорит он. — Ночью я думаю, что наконец пережил её, а затем что-то случайное ударяет, и она просто… снова здесь.

Он выдыхает, качая головой раз, почти смущаясь признания.

— Если у меня когда-нибудь будет шанс быть с ней снова, — бормочет он, больше себе, чем мне, — я никогда её не отпущу.

Я тихо фыркаю, касаясь его ноги своей.

Мы допиваем пиво, веки тяжелеют с каждой секундой. Когда мы наконец падаем, хотя в отеле дали две кровати, Джуд падает на ту, что ближе к стене, а я оказываюсь рядом с ним. Мы слишком уставшие, чтобы заботиться.

Какое-то время слышен только звук кондиционера и далёкий шум машин снаружи. Я переворачиваюсь на бок, уже наполовину спящий, когда замечаю слабое свечение экрана телефона Джуда в темноте. Он лежит на спине, бумажник открыт в одной руке, глядя на что-то внутри. Мне не нужно видеть, чтобы знать, что это.

Это её фото.

Через мгновение он тихо выдыхает, убирает фото обратно и закрывает бумажник. Свет исчезает. Он усаживается на матрас, глядя в потолок, будто всё ещё где-то в другом месте. Я закрываю глаза, притворяясь, что не заметил, но я всегда замечаю.

~*~

Тогда я не придал значения той ночи. Не осознавал, насколько тот момент был важен. Усталость внезапно накрывает меня, и я поднимаюсь с дивана.

— Эй, — шепчу я Хизер, касаясь пальцами её руки. — Я, наверное, пойду спать. Идёшь?

Она сразу кивает, уже скользя рукой в мою. — Ага. Я тоже устала.

Мы желаем всем спокойной ночи — Эмма едва отрывается от экранов ноутбуков, Адела лениво поднимает бокал с вином в салюте, а затем мы с Хизер поднимаемся в спальню. Как только мы входим, она снимает носки и сразу забирается в кровать, натягивая одеяло с мягким вздохом.

Она смотрит, как я выключаю свет, снимаю футболку и отбрасываю её в сторону. — Как ты себя чувствуешь? — мягко спрашивает она. — На субоксоне?

Я закатываю глаза, усмехаясь, заползая в кровать рядом с ней. — Ты имеешь в виду, как твой пациент, медсестра Хардин?

Она толкает меня коленом. — Я серьёзно, Мика.

Моё сердце теплеет от её дурацкого прозвища. — Я знаю. — Я устраиваюсь на подушке, поворачиваясь к ней. — Я чувствую себя хорошо. Правда хорошо. Лучше, чем за долгое время. — Я замолкаю, затем добавляю тише: — Это первое, что заставляет меня чувствовать, что у меня действительно есть шанс остаться чистым. Слезть с игл — это... редкость. Но это лекарство даёт мне надежду на себя. И на Джуда.

Её выражение смягчается, та красивая маленькая улыбка, которую я хочу обожать вечно. Она тянется, проводя пальцами по моей челюсти. — Я очень горжусь тобой.

— Спасибо.

Мы лежим так минуту, просто глядя друг на друга, дом тих вокруг.

Она колеблется, покусывая губу. — Я всё ещё нервничаю из-за плана Рэйфа. На балу.

— Ага, — признаюсь я. — Я тоже. — Я медленно выдыхаю. — Но, если кто-то знает, что делает, так это он.

Она кивает, хотя я вижу, что нервы всё ещё там. — Я очень благодарна, что встретила тебя.

Я проглатываю внезапный ком в горле, тепло разливается в груди. Такое, от которого все эмоции бегут внутри. — Я люблю тебя, Хизер. — Слова срываются с губ прежде, чем я успеваю их обдумать.

Она замирает. И сразу у меня падает желудок от осознания того, что я только что сказал. Впервые, без возможности отступить, без шутливого тона, чтобы смягчить. Я открываю рот, наполовину готовый пробормотать неловкое продолжение, но прежде чем я успеваю, она тянется и обхватывает моё лицо обеими руками.

— Я тоже тебя люблю, Майк, — мягко говорит она. — Думаю, я люблю тебя уже некоторое время.

Облегчение накатывает так быстро, что я почти смеюсь. — Да? Хорошо. Потому что… ага. То же самое. Я знаю, это не самый романтичный момент. Но я никогда не чувствовал ничего подобного ни к кому. Ты невероятная женщина.

Она качает головой, улыбаясь. — Нет. Это идеально. Обещаю.

Я не могу удержаться, моя рука скользит к её затылку, пальцы мягко путаются в её волосах, когда я притягиваю её ближе и целую. Она издаёт мягкий стон в мой рот, и жар проходит сквозь меня. Поцелуй медленно углубляется, и вскоре одежда сброшена. И когда я внутри неё, нет ничего, что заставляло бы меня чувствовать себя безопаснее. Любимее. Я наконец понимаю, что Джуд всегда говорил мне о том, когда у тебя есть секс и любовь вместе… это потусторонний опыт. Я никогда этого не знал, потому что никогда никого не любил.

Но вот я, любя эту девушку всем, что у меня есть. Чем сильнее она целует меня, тем больше мои мысли тают, хотя бы сейчас. Мне страшно, но она проглатывает мои страхи каждым движением языка. Её пальцы путаются в моих волосах, когда я вхожу сильнее, глубже. Но не быстрее. И когда она ломается для меня, стонет моё имя, я теряю всё в ней.

Я целую её, когда моя разрядка обрушивается на меня. И впервые за дни мой разум наконец затихает. Я люблю её. И она любит меня.

Глава 30

ДЖУД ГРЕЙВЗ

Маска ухмыляется мне с моих рук, мой большой палец медленно скользит по этой пиздецовой улыбке. Я всё ещё чувствую оковы на запястьях, хотя их сняли час назад.

Сегодня было плохо.

Не как обычно плохо. Не рутинная боль, «урок». Это было дольше и... злее. Будто Алексей проснулся и решил, что ещё одну часть меня нужно отрезать. Я сглатываю, но в горле всё ещё вкус крови.

Я знаю, что теряю себя. Я чувствую это в реальном времени — мысли ускользают, воспоминания стираются, та ярость, которую я так долго пытался обуздать, снова разгорается. Иногда я замечаю, что смотрю в никуда целыми минутами. Иногда я смотрю на свои руки, и они не чувствуются моими.

А сегодня вечером мне предстоит убить четырёх мужчин.

Я издаю сухой смешок, всё ещё глядя на маску. — Насыщенный день.

Голос Алексея прокручивается в голове: «Встреча с партнёрами. Они