Резонанс - Аделин Хамфрис

несколько минут. Наркотик заставляет всё чувствовать так, будто мир обёрнут в тонкий слой статического электричества. Прикосновения ощущаются острее. Дыхание глубже. Истощение в костях отступает достаточно, чтобы я почти забыл, где мы. И честно?

К чёрту.

Я наклоняюсь и целую её. Удар накатывает сильнее, как только наши губы встречаются, грудь заливает внезапная, искусственная волна чего-то, что почти похоже на привязанность, почти на безопасность, хотя я знаю, что это химическая ерунда.

Затем — вспышка.

Лицо в моём разуме. Воспоминание пробивается вперёд. Моё тело мгновенно напрягается, низкий рык почти поднимается в горле.

Убирайся из моей головы.

Забудь обо мне. Пожалуйста.

Забудь её, забудь её, забудь её...

Я притягиваю Адриану ближе и целую её сильнее, прогоняя мысль, сосредотачиваясь только на пульсе музыки, давлении танцующих тел вокруг, искусственной эйфории, пытающейся поглотить всё остальное. Свет стробоскопирует по толпе, отражения вспыхивают на стекле и металле, люди громко смеются и свободно касаются друг друга.

Это не значит, что они могут спасти меня. Я знаю их. Они могут попытаться, но потерпят неудачу. И в конце концов сдадутся. Или я умру.

Песня нарастает, бас вибрирует через пол, и на несколько коротких минут я позволяю себе исчезнуть в шуме, в движении, в тепле, текущем по кровотоку. Всё, чтобы воспоминания не прорвались. Та жизнь теперь кажется такой далёкой.

Мой разум и тело, кажется, полностью разъединены. Я оглядываюсь, наблюдая за танцующими и трущимися людьми вокруг. Я бывал на диких вечеринках за эти годы, принимал наркотики, которые не должен был принимать, но это самое страшное дерьмо, в котором я когда-либо был. Рабов-людей продают, а покупатели принимают МДМА и кружатся друг вокруг друга без единой заботы в этом мире.

Что, блядь, происходит?

Время замедляется, зрение расплывается. Меня здесь нет.

Час спустя я глубоко утопаю в одном из низких бархатных диванов у края комнаты, моё тело тяжёлое и расслабленное так, что почти кажется нереальным. Адриана начала разговаривать с одной из других женщин, так что я устроился здесь. Мои наушники внутри, бас «WASTE» от KXLLSWXTCH вибрирует прямо в череп, песня зациклена снова и снова, пока остальная вечеринка не звучит приглушённо и далёко.

Экстази сильна теперь. Моя голова откидывается на диван, глаза полузакрыты, пока музыка протекает сквозь меня. Впервые за целую вечность моё тело действительно реагирует на что-то — слабая искра возбуждения, притупленная неделями страха, пыток и истощения, внезапно вспыхивает обратно к жизни под влиянием наркотика. Это чувствуется чуждым. Искусственным. Но всё равно... здесь.

Вес ложится на мои колени.

Я сначала даже не открываю глаза. Кто бы это ни был, пахнет сладко, фруктовые духи опускаются вниз, её руки легко ложатся на мои плечи. Это приятно... простое тепло другого тела. И на несколько секунд я позволяю этому случиться, позволяя музыке заглушить всё остальное.

Мои глаза наконец открываются. Блондинка в чёрном белье с идеальным макияжем и идеальной улыбкой. Она красивая. Но она не...

В груди сжимается.

Нет. Не думай о ней.

Остановись.

Остановись. Остановись. Остановись.

Через комнату Адриана смотрит на меня. Она не выглядит злой или ревнивой. Она просто... смотрит. Я осторожно сдвигаю женщину с колен, давая ей маленькую усмешку и игривое сжатие ягодицы, чтобы она засмеялась, а не почувствовала себя отвергнутой. Она легко отворачивается, уже исчезая в толпе.

Я встаю, слегка нетвёрдый, но функциональный, и двигаюсь к Адриане. Она ничего не спрашивает, когда я добираюсь до неё. Я просто поворачиваю голову в сторону выхода.

Её взгляд скользит туда, затем обратно ко мне, прежде чем она кивает. Мы выскальзываем без остановки, и холод ударяет сразу. Снег наконец падает — густые, медленные хлопья дрейфуют в воздухе, покрывая уличные фонари мягким свечением, которое делает весь город красивым. Золотые огни Москвы льются на свежие белые тротуары, далёкий шум транспорта приглушён бурей.

Я всё ещё под кайфом, тепло разливается по кровотоку, несмотря на морозный воздух. Я достаю сигарету, зажигаю её и глубоко вдыхаю, дым приятно жжёт лёгкие, прежде чем я медленно выдыхаю его в ночь.

«WASTE» всё ещё играет в наушниках, припев повторяется снова и снова. Почему-то это меня успокаивает. Я не думаю менять песню... я просто позволяю ей зацикливаться снова и снова.

Адриана идёт рядом, не говоря ни слова. Её, похоже, не беспокоит холод. На самом деле её щёки всё ещё горят последним свечением наркотика.

Чёрная машина стоит через улицу, и я замечаю Эрика и Айдена на передних сиденьях. Наблюдают. Мой телефон вибрирует в кармане. Я смотрю вниз.

Эрик:

Подойди к машине после вашей маленькой прогулки.

Я не отвечаю. Я просто убираю телефон обратно в карман, делаю ещё одну затяжку и смотрю на сияющие огни города, пока снег продолжает падать вокруг нас.

Дни перестают выстраиваться в линию. Утро больше не утро. Это просто когда кто-то открывает шторы, и серый свет ползёт по полу. Иногда полдень. Иногда всё ещё темно. Иногда я просыпаюсь от боли в рёбрах и не помню почему, пока не двигаюсь. Иногда я просыпаюсь от того, что Эрик толкает меня в плечо, говоря одеваться. Поскольку пытки бывают в любое время дня.

Нам с Адрианой теперь тоже дают таблетки. Иногда Алексей сам протягивает их мне, улыбаясь, будто я заслужил угощение или что-то в этом роде. Я даже не знаю, что это за херня, честно. Они не похожи на окси.

Но я всегда принимаю их.

Сначала Адриана просто смотрела, как я их глотаю, но со временем она начала брать стакан из руки Эрика до того, как он доходил до меня, и глотала их сухими. Мы спим в странные часы, иногда падая в середине дня, иногда бодрствуя до рассвета, говоря ни о чём, глядя в потолок. Иногда мы вообще не говорим — просто лежим, её голова на моей груди, оба притворяемся, что тишина мирная. Даже сейчас я не знаю, который час. Всё, что я знаю, — на улице темно. Мой телефон мёртв уже неизвестно сколько из-за моего пренебрежения.

У нас всё ещё не было секса, и я благодарен за это. Интересно, я сломлен в этом смысле теперь после всего, через что прошло моё тело. Как бы она ни прижималась ко мне ночью, я ничего не чувствую. Она не пыталась ничего, потому что, думаю, она чувствует то же самое, что и я. Я вздыхаю и переворачиваюсь, чувствуя присутствие Адрианы рядом.

Я едва уснул, когда внезапный, леденящий кровь крик доносится снаружи. Адриана резко садится рядом в тот