Резонанс - Аделин Хамфрис

же миг, что и я, мы оба уже тяжело дышим от тревоги. Я выскакиваю из кровати до того, как понимаю, что двинулся, натягивая джинсы, адреналин прожигает остатки наркотиков в крови. К тому времени, как я добираюсь до передних окон, я вижу Алексея и Эрика, идущих от края двора, их дыхание слабо запотевает на холоде.

Алексей смеётся над чем-то, что говорит Эрик. Будто они только что, блядь, не убили кого-то. Он смотрит в сторону дома, замечает меня в окне и даёт небольшой кивок, прежде чем продолжить путь к главному зданию.

Я стою там на секунду дольше, чем нужно, руки всё ещё наполовину сжаты в кулаки, прежде чем повернуться обратно. Адриана сидит в кровати, когда я возвращаюсь, одеяло до подбородка. Она не спрашивает, что случилось. Она уже знает. Я скольжу под одеяло рядом с ней, и через мгновение она прячет голову у меня под подбородком. После этого никто из нас почти не спит.

Холодный воздух просачивается через приоткрытую входную дверь, касаясь затылка. Пахнет снегом и лесом. Мы с Адрианой сидим на полу рядом с ней, плечи соприкасаются, сигарета медленно переходит из рук в руки. Маленький гостевой дом тих в три часа ночи.

Кокаин держит мысли в движении, даже когда тела кажутся тяжёлыми, но кайф начинает спадать. Эта острота притупляется. Спуск никогда не бывает весёлым.

Долгое время никто из нас не говорит.

Дым поднимается вверх, исчезая в двери. Я смотрю на него вместо того, чтобы думать. Думать обычно ведёт в никуда.

Я не знаю, сколько я уже в Москве. Недели. Месяцы. Время здесь не кажется реальным. Оно растягивается и складывается само в себя, пока не становится просто… ничем.

Я достаю телефон из кармана, переворачивая его в руке, не разблокируя. На секунду я думаю снова написать Майку. Что-то короткое. Убедиться, что он понял мысль в прошлый раз.

Они, вероятно, теперь оставили Алексея в покое. Я знаю, что он сильно влюблялся в Хизер, так что угроза ей, возможно, наконец сработала.

И даже если они не отступают, что, чёрт возьми, они могут сделать? Свалить его? Маленький Рук не мог коснуться такого. Никто из них не мог. Тот мир кажется меньше с каждым днём. Будто он сжимается, чем дальше я от него.

Я убираю телефон обратно в карман.

Сигарета возвращается ко мне. Я затягиваюсь, медленно выдыхаю в сторону открытой двери, наблюдая, как дым исчезает в холодном воздухе. На мгновение кажется, что никакой другой жизни никогда и не существовало. Будто это… таблетки, ночи, боль… единственное, что когда-либо было реальным.

Адриана шевелится рядом, подтягивая колени ближе к груди. Её плечо сильнее прижимается к моему.

— Ты думаешь, мы переживём это? — тихо спрашивает она, будто комментирует погоду.

Я не отвечаю. Не потому что не хочу. Я просто не знаю как.

Она слегка толкает меня рукой. — Если бы ты мог выбраться отсюда, — говорит она, голос тише, — что бы ты сделал?

Я медленно выдыхаю, глядя в темноту. Я всё ещё не отвечаю. Не могу.

Она издаёт тихий, безрадостный смешок. — Ладно. Я первая.

Сигарета зажата между её пальцами, когда она откидывает голову на стену, глаза уносятся куда-то далеко.

— Я думаю… — начинает она, затем замолкает, будто пробует слова, прежде чем позволить им выйти. — Я хотела бы стать актрисой. Это всегда была моя мечта. — Лёгкая улыбка касается её губ. — Я бы вышла замуж за кого-то… красивого. Наверное, актёра. Кого-то доброго и красивого внутри.

Мои губы дёргаются, почти в улыбку.

Её голос смягчается. — И у меня была бы дочь.

В груди сжимается, я смотрю на неё. — Да?

Она кивает, глядя на деревья за дверным проёмом, будто уже видит это. — Да. Я всегда хотела.

— Как бы ты её назвала?

На этот раз она не колеблется. — Роза, — тихо говорит она.

Я смотрю на неё секунду. — Почему Роза?

Её губы изгибаются, но это печально. — Потому что они растут в невозможных местах. Сквозь бетон, сквозь холод… сквозь всё. И они всё ещё… — Она замолкает, слегка качая головой. — Красивые. Мягкие. Даже после всего.

Я снова смотрю в темноту, сигарета догорает между пальцами.

— А ты? — спрашивает она через мгновение. — Что бы ты сделал?

Я сглатываю, челюсть сжимается. — Я бы вернул это, — говорю я.

Она слегка поворачивает голову. — Вернул что?

— Мою жизнь. — Слова выходят грубо. — Ту, которую у меня украли.

Я смотрю прямо перед собой, почти ничего не видя.

— Я бы вернулся в то время до всего этого. До Нолана. До… — Я обрываю себя, качая головой раз. — Я бы всё вернул и действительно прожил это.

Адриана ничего не говорит. Она просто кладёт голову мне на плечо. Мы сидим так, передавая сигарету туда-сюда, холодный воздух заползает вокруг, оба смотрим в мир, который кажется невозможным далёким.

Глава 29

МАЙК ПРЕСКОТТ

Блядь. Я перечитываю сообщения, которые прислал мне Джуд, большой палец скользит вверх и вниз, будто слова могут измениться, если я посмотрю на них достаточно раз. Они не меняются.

«Ты понятия не имеешь, с кем связываешься».

«Я знаю, кому именно он планирует продать её, если вы продолжите копать».

«Он грёбаный плохой человек, Майк».

«Если вы появитесь, я убью вас сам. Всех вас».

Мой желудок падает всё ниже с каждым разом, будто у этого нет дна. Это было почти час назад. Я пытался позвонить ему сразу — один раз, два, шесть грёбаных раз, — но меня снова заблокировали. Он связался достаточно надолго, чтобы вырвать моё сердце и засунуть его обратно в грудь боком.

Ублюдок.

Хизер прижалась ко мне на одном конце дивана, крепко спит. Её рука лежит на моём животе, дыхание тёплое и мягкое у моего горла. Эмма и Адела свернулись на другом конце дивана под общим одеялом, смотрят «Ходячий замок Хаула». Наверное, это любимый фильм Эммы для утешения. Она смотрит его, когда ей грустно, или когда она перегружена, или когда пытается не думать слишком много. Я не большой фанат мультфильмов, но, блядь, он реально хорош. Цвета мягкие, музыка нежная. Мне это сейчас нравится.

Я никогда не рассказывал Эмме или Хизер ни об одном из его контактов. Я чувствую себя мудаком, но не хочу их пугать. Не тогда, когда они наконец чувствуют надежду, что у нас есть шанс помочь ему. Но Рэйфу я сказал. Он просто ответил, что они определённо ковыряются в голове Джуда. Либо Джуд искренне не хочет, чтобы его спасали, либо