Резонанс - Аделин Хамфрис

Затем она прочищает горло. — Могу я попросить тебя об одном одолжении?

Я киваю, не опуская взгляд. — Ага.

Её рука слегка сжимается на моём плече. — Если они придут за мной… ты сможешь убить меня, прежде чем они заберут меня?

Я замираю. Полностью.

Я смотрю на неё, и она уже смотрит на меня, глаза твёрдые, ни драматизма, ни эмоций. Она полностью уверена в вопросе, который только что задала.

Она слегка наклоняет голову, её губы касаются моей шеи, когда она придвигается ближе, чтобы никто другой не слышал. — Я хочу, чтобы это было быстро, если сможешь. Если ты подаришь мне это. Я лучше умру, чем позволю ещё одному мужчине причинить мне боль. Они причиняют мне боль с десяти лет. Я сыта.

Медленный выдох покидает мою грудь. — Да, — тихо говорю я.

Её глаза почти мгновенно наполняются слезами, и маленькая улыбка, которую она дарит мне после, делает это ещё хуже. — Ты подарил бы мне это? — мягко спрашивает она. — После всего, что я сделала тебе?

Я опускаю голову, чтобы мой рот был у её уха. — Я сказал тебе однажды, что никогда не буду причинять людям боль так, как ты и Нолан причиняли мне. — Я делаю паузу. — И я имел это в виду. Так что да, я подарю тебе это.

Маленький звук вырывается из неё — вздох, смешанный с рыданием, и она опускает голову, пока её щека не ложится на мою грудь, пока мы продолжаем покачиваться в такт музыке. — Мне так жаль, — шепчет она так тихо, что я едва слышу.

Моя рука медленно движется по её руке. — Я знаю.

Мы остаёмся так, пока песня не заканчивается. Аплодисменты тихо раздаются по комнате, когда музыка затихает, и затем голос Влада прорезается через динамики, объявляя, что основное мероприятие теперь будет проходить в частном зале за бальным залом. — Заинтересованные покупатели, — говорит он с тихим смехом. — Пожалуйста, присоединяйтесь к нам с вашими картами.

Адриана сразу поднимает голову, страх мелькает на её лице. Прежде чем мы успеваем подумать о том, чтобы остаться на месте, Алексей появляется за нами, одной рукой легко указывая в сторону коридора.

— Идёмте, — говорит он. — Вам стоит увидеть, о чём сегодня вечер.

Я крепче сжимаю руку Адрианы и веду её вперёд. Частный зал меньше, холоднее и темнее. Ряды мужчин сидят перед маленькой сценой. Идёт ровный поток разговоров, больше похожий на уже начавшуюся сделку, чем на вечеринку. Женщин выводят одну за другой в простых платьях, некоторые пытаются сохранить лица пустыми, другие уже достаточно сломаны, чтобы не пытаться. Некоторые в чёрных платьях, другие в белых. Некоторые в белом выглядят так, будто им едва за десять...

О, блядь.

Я едва мог чувствовать что-либо последние несколько дней, но это я чувствую.

Нет, нет.

Называются номера. Поднимаются таблички. Цены растут. Моё сердце колотится так сильно, что я едва могу дышать. Я чувствую, как ногти Адрианы впиваются в мою ладонь. Алексей стоит рядом с нами, наблюдая за торгами, как человек, любующийся искусством, следя, чтобы никто из нас не двигался. Мы вынуждены стоять и смотреть на эту деградацию, пока последнюю молодую женщину не продают с аукциона.

— Вы двое определённо ближе, чем я думал, — напевает он. — Пока ты не теряешь голову из-за этой… она не закончит, как они. — Он указывает на сцену. — Нам, мужчинам, нужна женщина рядом, чтобы трахать.

Я сверлю его взглядом, оставаясь безмолвным. Рука, не держащая Адриану, сжимается, потому что я просто хочу разбить его грёбаное лицо. После того как Влад благодарит покупателей и говорит им, что они могут забрать свои покупки в номерах отеля, Алексей наконец снова выступает вперёд.

— Есть ещё одна зона, которую я хочу вам показать, — говорит он тоном, жутко небрежным.

Глава 28

ДЖУД ГРЕЙВЗ

Коридор открывается в другую часть здания, и разница заметна сразу. Роскошная элегантность бального зала исчезает, сменяясь низким неоновым освещением, тяжёлым басом, вибрирующим сквозь пол, запахом алкоголя, пота и наркотиков, витающих в воздухе. Женщины в едва прикрытых нарядах танцуют с мужчинами, развалившимися в кожаных креслах. Некоторые девушки двигаются механически, глаза стеклянные, явно под кайфом. Другие смеются слишком громко, достаточно пьяны, чтобы не замечать, или притворяются.

Я чувствую, как Адриана придвигается ближе, когда мы полностью входим в комнату, моя рука всё ещё сжимает её.

Алексей снова подходит к нам, та же змеиная улыбка изгибает уголки его рта. В руках у него два пластиковых стаканчика с ярко-розовой жидкостью и две маленькие таблетки на ладони.

— Расслабьтесь, — легко говорит он. — Наслаждайтесь.

Я сначала не беру их. Я просто смотрю на него.

Его выражение не меняется. — Пейте.

Я смотрю на Адриану. Она смотрит на меня, уже зная, что у нас нет выбора. Медленно я беру один стакан и одну таблетку, передавая другой набор ей. Мы проглатываем их под внимательным взглядом Алексея. Жидкость приторно-сладкая.

Убедившись, что мы действительно проглотили таблетки, он усмехается. — Хорошо. Веселитесь.

Он исчезает обратно в толпу.

Адриана дрожаще выдыхает. — О чёрт… что мы только что приняли?

Я оглядываю комнату, наблюдая за медленными движениями, стеклянными глазами, расслабленными телами, покачивающимися под светом. — Вероятно, МДМА.

Она издаёт маленький скулёж. — Они, блядь, продали тех девушек, Джуд, — шепчет она. — Несовершеннолетние были в белом.

Моя челюсть сжимается. — Я знаю.

— Мне страшно.

— Я знаю.

Я поднимаю взгляд как раз вовремя, чтобы увидеть Влада, входящего в комнату с ещё одной едва одетой женщиной под руку, громко смеющегося, когда он приветствует Алексея через зал. Его глаза обводят комнату, прежде чем остановиться прямо на мне.

Инстинктивно моя рука крепче сжимается на спине Адрианы, притягивая её ближе к моему боку.

Сдвиг становится заметным через тридцать минут. Тепло распространяется сначала в груди, затем по рукам, будто что-то мягкое расслабляет мышцы, о напряжении которых я даже не подозревал. Напряжение в плечах притупляется, постоянная электрическая тревога в нервах затихает до странного, плавающего спокойствия. Свет теперь кажется ярче, цвета мягко перетекают друг в друга, бас приятно вибрирует в рёбрах, а не сотрясает их.

Определённо МДМА.

Сильная, блядь, доза.

Адриана смеётся тише, чем я слышал её за долгое время. Жёсткий страх, живший на её лице днями, тает, пока она двигается рядом со мной, её руки скользят на мои плечи, когда музыка снова меняется.

«Maneater» Нелли Фуртадо начинает играть из динамиков. Она смотрит на меня, и даже если в её глазах всё ещё остаётся тревога, она пытается отпустить себя на