Её Чудовищные Звери - Э. П. Бали

— Они причинили мне боль, — шепчу я ему.

— Да, они причинили, — серьезно говорит он. — И я все исправлю.

И он это делает. Он кормит меня с руки, разглаживает мои волосы и укладывает спать. В этот момент я чувствую себя в безопасности.

Но когда наступает ночь, приходят и генералы. Я прячусь в шкафу, но они находят меня и вытаскивают, кладут на кухонный стол и выключают весь свет. Они светят фонариками под подбородками, и сквозь мою повязку я вижу, как создаются жуткие тени на плоскостях их масок.

— Видишь это? — говорит один из них, двигая фонариком туда-сюда. — Это тени. Они идут туда, куда ты им скажешь. Где бы они ни были, там нет света. Мы хотим увидеть твои.

Клыки снова вонзаются в меня, и я знаю, что им это нравится. Моя боль, мой страх. Это только делает их более дикими, когда они видят страдания своей добычи. Я не понимаю, чего они хотят от меня, почему они нападают на меня. Я только хочу спрятаться. Я хочу спрятаться в темноте, где монстры не могут до меня добраться.

Мейс приходит с рассветом, и я рад его видеть, потому что это значит, что наступил день. Он поднимает меня со стола, чтобы помыть. Он держит меня в сильных руках, надевает новую одежду, а затем кормит меня. Наконец я набираюсь смелости спросить его, почему они приходят за мной по ночам.

Он хмурится. — Почему ты не борешься с ними?

— Но я боролся. Я боролся, пока яд не превратил мое тело в камень. Они сильнее меня.

— Но как это возможно? — спрашивает он, выглядя озадаченным. — Разве ты не монстр? Разве не поэтому твои люди отослали тебя прочь?

Это правда. Все это правда.

На седьмую ночь, когда они снова приходят за мной, выталкивая меня из-под кровати, я жажду увидеть Мейса. Я жажду наступления дня, чтобы увидеть, как он входит в двери с горячей едой и нежной рукой. Но когда я говорю им, что Мейс придет спасти меня, они просто смеются и вонзают клыки глубже. Его слова эхом отдаются в моем сознании.

*Разве ты не монстр?*

Огонь разрывает мое тело, мои крики затихают и складываются в клетке моей души, пока только я может слышать их, отскакивающие между моими костями.

*Разве ты не монстр?*

Что-то ловит мой крик в темноте. Огромная пасть чего-то зияет в ленивом, клыкастом зевке. Темная чешуя, и что-то еще более темное. Моя кровь остывает. Мой страх исчезает. Это мягкое сердце сжимается в темном кулаке.

*Я монстр.*

Сила вырывается в нескольких направлениях, темная и зазубренная. Глухие крики раздаются, а затем тяжелые стуки больших тел. В темноте я сажусь и снимаю повязку, окутывая свое тело своей силой, как плащом из брони.

Когда наступает рассвет, Мейс находит меня стоящим среди тел его генералов с переломанными шеями. Он улыбается мне, и хотя раньше каждый раз это вызывало у меня чувство счастья, теперь я ничего не чувствую.

— Эти тени, — говорит он, указывая на силу, опоясывающую мое тело, держащуюся близко. — Если ты поместишь их перед глазами, тебе больше не нужно носить повязку. — Я пробую, и обнаруживаю, что вижу так же ясно, как и сквозь них. — Хороший мальчик. Теперь посмотрим, что еще ты сможешь с ними сделать?

Опять я ничего не чувствую от его похвалы. — Я могу многое, — говорю я, глядя между улыбкой короля-кобры и мертвыми змеями. Его собственными людьми. — Ты научишь меня? Ты покажешь мне?

— Конечно. — Я чувствую перемену в змеином короле. И там, где его голос раньше был заботливым и нежным, теперь становится более осторожным, теперь звучит как напоминание. Он видит монстра сейчас. Змеиный король указывает на метку, которую он поставил над моим пупком, и называет меня моим настоящим именем. Тем, которое дала мне моя семья. — Ты мой. Помни это. А теперь идем со мной.

Глава 54

Аурелия

Я просыпаюсь в панике, сражаясь со своими простынями, как загнанный зверь. Я выбираюсь из кровати, ударяя коленом Ксандера в бок и случайно задевая лицо Лайла.

— Регина? — встревоженно говорит Лайл.

Но я уже бегу. Я приземляюсь на пол здоровой ногой и выбегаю из комнаты. Моя новая нога сводит судорогой. Я не позволяю этому остановить меня, ковыляя из апартаментов и вверх по лестнице, ведущей на крышу. Мне нужен воздух. Мне нужен холод. Мне нужно—

Откуда я, блядь, знаю, что мне нужно? Холодный воздух бьет меня по лицу, когда я поднимаюсь на верхнюю ступеньку и достигаю стены, окаймляющей крышу. Камень под пальцами и холодный воздух наконец позволяют мне *видеть*. Моя грудь вздымается, когда образы врезаются в мой разум. Четыре части души собираются позади меня, и как бы я их ни любила, та, которую я хочу видеть, не здесь.

Упырь, возможно, был прав. Возможно, я действительно была не готова. Возможно, мое сердце разорвалось достаточно сильно. Было избито и истерзано так сильно, что синяки все еще болят. Я знаю, что мой отец — монстр — жестокое и злобное создание, которое выползло из глубин какого-то ада и обмануло нас, заставив думать, что он обычный человек. Но этот уровень манипуляции над невинным ребенком — это новый уровень зла. И как я могу примирить детское «я» Упыря с взрослым зверем, которого я знаю сегодня, кажется невозможным.

Мы все поврежденные звери. Никогда не сломленные, но все еще разбитые на части. И мои части, кажется, пытаются вписать Упыря в нас. Но как бы я ни поворачивала его, ни пыталась втиснуть, он сопротивляется. Нет реального способа разорвать его кровную связь. Только смерть освободит его теперь. Сердце моей Регины кричит от этой потери. Кричит от боли и ненависти к зверю, который сделал это с нами.

Большая рука ложится поверх моей, на большом пальце золотое кольцо. — Хочешь полетать, Регина? — спрашивает Ксандер.

Что-то в его глубоком голосе, так часто содержащем колкость, теперь мягкое, успокаивает мой пульс. Его глаза излучают свет из уголка моего глаза, когда я смотрит в небеса. Промежутки между звездами напоминают мне об Упыре. Об этой пустоте тьмы. Регина во мне хочет быть ближе к нему. Хочет, чтобы эти бархатные тени окутали меня, как они окутывали его. Они были вытянуты из него через боль. Его анимус не *захватил* его полностью, но вышел на передний план, чтобы убрать боль от пыток. Чтобы