Её Чудовищные Звери - Э. П. Бали

Ксандер поворачивается и прислоняется к камню рядом со мной, откидывая голову назад и глубоко дыша. Я чувствую, как остальные задерживаются позади меня, давая мне знать, что они рядом, но давая мне пространство. Мой дракон закрывает глаза. — Что он показал тебе, Аурелия?

— Не называй меня *«Аурелия»*, — рычу я, хотя не могу отвести глаз от того, как выглядит его мускулистое горло и кадык под этим углом.

Уголок его рта поднимается. — Что показал тебе василиск, Регина?

— Что-то плохое.

— Я бы не ожидал ничего меньшего.

— Все еще засранец, — бормочу я.

— Никто не отнимет это у меня, даже ты.

Почему-то это заставляет меня хотеть улыбнуться, но я полна решимости быть в ярости на мир и плохие вещи, которые в нем происходят. Присутствие Косы похоже на иней позади меня, и этого достаточно, чтобы заставить меня повернуться. Моя акула нависает, ее серебряные волосы еще прекраснее под звездами, ее невероятно совершенная красота режет мое зрение и притягивает меня к нему. Он кладет руки по обе стороны от моих щек, нежно приподнимая мое лицо вверх. — Мы не должны позволять прошлому управлять нами, Регина.

Половину времени, когда говорит Коса, мне хочется плакать. — Мы не должны позволять плохим людям побеждать, — шепчу я.

— Мы должны убедиться, что сами не станем плохими людьми, — возражает он. — Упырь — связанный зверь, Регина. Он заключил соглашения. Он должен их выполнять.

— Но он был ребенком, когда его связали кровью.

Глаза Косы ищут мои, когда эта новая информация доходит до него, но он никогда не колеблется. — Дети платят за выбор взрослых вокруг них. Это несправедливо, Регина, но это правда.

Я смотрю в его ледяные глаза и вздыхаю, думая о выборах, которые были сделаны для меня. Выбор, который разорвал мое сердце на пять частей. — Я хочу убить своего отца, Коса.

Он кивает, его руки скользят вниз по моим рукам, сжимая мои. Тень Лайла, его волосы распущены, его дикие глаза обузданы в спокойные радужки, шагает рядом с нами. — Это бремя, которое ты будешь нести до конца своей жизни, Регина. Ты уверена, что хочешь этого?

Я смотрю на Лайла, затем на Дикаря и Ксандера, который смотрит на меня с чем-то горящим в его взгляде. Я снова смотрю на Лайла. — Не бремя, — говорю я смертельно тихо. — Привилегия. Право. Исполнение клятвы, данной во имя моей матери.

— Ты хочешь, чтобы твоя стая была полной, Регина, — говорит Лайл. — Это тоже твое право. Мы просто не знаем, насколько это возможно.

— Мы мало знаем о василисках, — осторожно говорю я. — Мне нужно больше информации, и источник не дает нам многого.

— Я попробую старую библиотеку Дракос, — говорит Ксандер. — Я хочу навестить свою семью в любом случае. Я могу проверить, знает ли Селена что-нибудь.

— Спасибо. — Селена — кладезь знаний, проведя так много своих взрослых лет в пыльных архивах под поместьем Дракос. Она была для меня большим утешением, когда я была одна.

— И я помогу тебе проверять академические тексты завтра, — говорит Лайл.

Я поворачиваюсь на север, глядя на темную территорию школы и лес за ней. Моя рука находит камень снова, странное расширяющееся чувство поднимается от моих пальцев и распространяется по моим рукам. Призыв внимания. — Я чувствую академию. Я чувствую, что она пытается мне что-то сказать.

Дикарь появляется рядом со мной, прижимаясь ухом к камню рядом с моей рукой. — Что она говорит?

Я прислушиваюсь к этому, пытаясь понять чувство дисбаланса. — Это звучит как предупреждение.

Когда адреналин проходит и мне становится холодно, все следуют за мной внутрь. На этот раз я забираюсь к Ксандеру, который осторожно обнимает меня и наполняет мои ноги своей целительской силой. Находиться так близко к ним все еще в новинку, но его сила так знакома и успокаивающа, что я устраиваюсь в ней. Думаю, для него это тоже в новинку, потому что он не тает во мне так, как мои другие парные. Он все еще... держится. Как будто беспокоится, что может причинить мне боль во сне, и ему нужно следить за моим дыханием.

Глава 55

Коса

Утра кажутся тяжелее в эти дни. Когда Аурелия не спит, я тоже не сплю, и ни то, ни другое не полезно для стаи. Моя Регина храбрится, подпитываемая своей потребностью узнать о своем самом загадочном парном. Акулы — существа, знакомые с тьмой, но василиски *сами* являются тьмой, и Упырь упивается древними силами, которыми был наделен. Или проклят.

Руфус тщателен в своем утреннем обзоре операций. Я сократил большую часть своего бизнеса несколько месяцев назад, перед моим запланированным уходом, но мои предприятия так же устойчивы, как и прежде. Больше не было никаких действий в отношении моей собственности. Другие криминальные авторитеты затаились после внезапного возвышения Мейса и низложения Тиберия Клосон. Это стало шоком для всех, даже для Мардука и Йети. Именно поэтому я ищу встречи с кланом Деви сегодня утром.

Мардук приветствует меня в своих апартаментах со стаканом яблочного сока. — Выглядит как виски, друг-акула, — говорит он. — Но без неодобрения моей Регины.

— Спасибо, Мардук, — говорю я, принимая стакан. Он жестом приглашает меня к их круглому деревянному обеденному столу, где Минни сидит с кружкой, от которой пахнет ромашкой и медовым чаем, а ее оранжевый нимпин Герти сидит на одном плече. Она нервничает, и я не виню ее ни капли.

— Доброе утро, Коса, — говорит она веселым голосом. — Лия сегодня утром занята в библиотеке.

— Так и есть, — непринужденно говорю я, садясь напротив нее. — В последнее время у нее много мыслей.

— Отсюда и наши скрытые операции.

— Я ничего не скрываю от своей Регины, — заверяю я ее. — Но сегодняшние события касаются клана Деви.

Минни кивает. — Я избегала вопросов своих родителей. — Йети кладет руку на плечо своей Регины в знак моральной поддержки, и она благодарно накрывает его руку.

— Я думаю, это мудро, — говорю я. — Но, надеюсь, это не продлится долго. — Она сглатывает. Наконец я задаю вопрос. — Ты готова, Минни?

Что-то происходит с маленькой тигрицей. Что-то, чего я никогда раньше от нее не видел. Я видел, как Титус разорвал ее связь и как она вышла из этого. Я видел, как она одной мыслью остановила целое подразделение военных пуль. Но это что-то новое. Оно темное и неподвижное, как поверхность древнего озера, скрывающего