Её Чудовищные Звери - Э. П. Бали

Потому что я могу описать этот взгляд только как пугающий.

— Да, Коса. Я готова.

Глава 56

Аурелия

После завтрака и быстрого сообщения Стэйси мы с Дикарем спускаемся в библиотеку. Минни занята со своими парными сегодня утром, как и Коса. Лайл обещает встретиться со мной после утреннего занятия с третьекурсниками. Он сказал, что это будет полезно для всех — попытаться вернуться к какому-то подобию рутины; попытаться обрести стабильность после потрясений в их жизни. Юджин не встречается со мной взглядом, но Генри приплывает на своей крошечной силе, радостно чирикая и устраиваясь на моем плече.

— Как у вас дела? — спрашиваю я Стэйси, когда она выдвигает стул и ставит Юджина на стол. Мы смотрим, как Дикарь пожимает крыло Юджину с одобрением. Это такой *нормальный* вопрос, что он звучит странно в моих ушах.

— О, знаешь, — говорит она, махнув рукой. — Я пытаюсь быть занятой, пока мы работаем на моим Рексом. Он дал Мардуку полезную информацию о Коллекционере, но *все еще* не разговаривает со мной.

— Продолжай в том же духе, — говорит Дикарь. — Мы сломаем его в ближайшее время, и он научится любить тебя, как Аурелия научилась любить меня. Помнишь, когда она пыталась отвергнуть меня? Но я убедил ее.

Стэйси сжимает губы. — Не думаю, что кто-то из нас забудет то проклятое богом время.

Я прочищает горло. — Это место — сборная точка придурков. Еще один день в Академии Анимус. — Дикарь важно кивает.

Стэйси фыркает, открывая свой ноутбук. — Расскажи мне об этом. Мы исследуем настоящих *василисков*! Бьюсь об заклад, люди даже не знают, что у нас есть один.

Дикарь усмехается. — Помнишь, когда они узнали о фениксах? Это было забавно. — В то время я была еще ребенком, но средства массовой информации сошли с ума, когда узнали, что в популяцию животных входят фениксы. Драконов и остальных из нас они знали так долго, что никто даже не помнит, когда мы вышли из укрытия.

— Теперь они знают о Костеплетах, — говорит Стэйси. — В газетах были статьи об этом, когда ты была в бегах после поместья Дракос, и у них не было другого выбора, кроме как сообщить властям. Но... — Она виновато смотрит на меня. — Ты пропустила весь шум, конечно.

— Вероятно, к лучшему, — мрачно говорю я. — И даже для меня было трудно найти информацию о своем роде. Была только одна старая книга, которую мы нашли. Может, стоит проверить ее сначала. — Я направляюсь к запертому шкафу, где для доступа к старым, хрупким текстам требуется разрешение. К счастью для меня, этот шкаф сделан академией, поэтому, когда я подхожу к нему с вытянутыми пальцами и говорю: «Откройся, пожалуйста», старый замок послушно щелкает. Ручка холодна под моей рукой, когда я открываю его, внутри пыльно и сухо. Я тянусь к знакомому кожаному тому и вынимаю его на стол.

— Сфотографируй все, что выглядит важным, — говорит Стэйси. — Я поищу другие змеиные тексты, которые у нас есть. Интернет для этого бесполезен.

Я пролистываю пожелтевшие страницы книги и быстро обнаруживаю, что большая часть ее написана не на английском, а на каком-то другом витиеватом языке, которого я никогда раньше не видела. Раздел, относящийся ко мне, о Костеплетах и их обширных силах, имеет обычный лист бумаги формата А4, вложенный внутрь с английским переводом, который, как мы с Минни предположили, был от Селены, когда мы впервые его увидели. В конце концов, я сдаюсь, пытаясь понять что-то еще, и ищу тексты о мифических существах, пока Дикарь и Юджин дремлют на столе рядом со мной.

— Мне нужно проверить Этьена, — говорит Стэйси, закрывая ноутбук. — Я вернусь сразу же.

— Нет, мы занимаемся этим уже несколько часов, — говорю я, кивая на волка и петуха, спящих рядом со мной. — Мы продолжим завтра. — Стэйси машет мне на прощание, и Генри чирикает в ответ ее нимпину. Моя текущая книга — это сборник мифических орденов, древних и современных, и включает в себя некоторых действительно странных существ, в которых я почти уверена, что кто-то вроде Катерины Крокодилус Франкенштейнировал в лаборатории. Я задумчиво похлопываю по животу. — Но больше нет.

Именно тогда я чувствую это — ледяной сквозняк. Я сажусь, моя голова поворачивается вправо, как будто я увижу виновника. Но это только стена библиотеки, черный кирпич и твердый, без открытых окон. Это не было похоже на иней Косы, ни на какую другую знакомую мне силу. Это достаточно тревожно, чтобы заставить меня встать, и после взгляда на Дикаря и Юджина, все еще неподвижных, я поглаживаю Генри на плече и направляюсь осмотреть это место. Стеллажи заканчиваются за полтора метра до задней стены, оставляя достаточно места для прохода, чтобы обогнуть углы. Я поворачиваю к следующему ряду и прищуриваюсь вдоль пустого пространства. Все на занятиях, и даже библиотекарь, должно быть, на собрании, потому что я единственный человек, который видит новое дополнение на задней стене библиотеки.

Древняя дверь.

Она арочная и сделана из черного дерева. Угольные кирпичи образуют арку вокруг нее в том же готическом стиле, что и остальная часть школы. На вершине арки сидит голова горгульи, с такими большими, отвислыми щеками, летучими ушами и округлым пуговичным носом. Он похож на брата Шарлотты и Бастьена, но у него нет тела.

— Здравствуйте? — спрашиваю я, шагая вперед. — Вы новенький, сэр.

Черные глаза следят за моим движением, и низкий, звучный голос приветствует меня с суровой серьезностью. — Великая леди Костеплет. Итак, мы встречаемся в это время и в этом месте, но я не нов.

— Итак, встречаемся, — медленно соглашаюсь я, останавливаясь перед дверью. — В чем ваше предназначение здесь?

— Мое предназначение? — говорит он, как будто оскорблен. — Это вокруг *меня* был построен этот благородный дом, в конце концов. Это *для* меня ты — хранитель. — Что-то бьет меня в живот — пронзительное воспоминание — о том дне, когда Селеста ушла и дала мне этот титул. Я не была до конца уверена, что это значит, и предположила, что она просто имела в виду, что здание, построенное драконами, требует кого-то могущественного, чтобы присматривать за ним. И поскольку я вернулась как дракон, это имело смысл. Но...

— Вы хотите войти? — спрашивает горгулья.

Я смотрю на дверь, на странную, древнюю силу, которая, кажется, вписана в нее, и внезапно я не думаю, что хочу видеть, что на другой стороне. Моя нога делает непроизвольный шаг назад. — Что