Незаметная мисс Валент - Анна Морион

слова родителей, Луизы, и местных тетушек, жалеющих «нашу бедняжку Хелен.» Из глаз девушки катились крупные, редкие слезы, но горечь в ее душе не иссякала – она была слишком глубокой, как океан, и несколько слезинок не могли помочь избавиться от всей той боли, что накопилась в Хелен за все годы ее жизни.

За окном было уже темно, когда в дверь комнаты вдруг постучали.

– Хелен? Ты не спишь, моя дорогая? – послышался обеспокоенный голос мистера Валента.

– Я сплю, отец! Вы разбудили меня! – громко солгала Хелен. – Прошу, оставьте меня в покое! Я так устала…

– Всего одну минуту, моя дорогая. Твоя сестра Луиза желает сказать тебе кое-что. Прошу, открой дверь.

«Что она может мне сказать? Что, унизив меня перед графом Конти, она всего лишь хотела помочь мне выйти замуж? Строит из себя невинного ангела, а в душе коварна и зла!» – сердито подумала Хелен, но все же решила открыть дверь, чтобы выслушать Луизу, поскорее избавиться от нее и вновь запереться наедине со своей печалью.

Вокруг было темно, но Хелен знала свою комнату, как никто другой. Она вытерла слезы подолом своего платья, наскоро уложила ладонями волосы, поправила корсаж и лишь тогда открыла дверь. На пороге, в мерцании пяти свечей серебряного канделябра, стояли ее отец, мать и Луиза.

– Ну, конечно, она плакала! – пробормотала себе под нос Луиза, но затем громко втянула в легкие воздух и сказала: – Моя дорогая сестра, я прошу у тебя прощения за то, что заставила тебя плакать и за то, что мое поведение по отношению к тебе было невероятно жестоким. Ты не заслужила этого. Прошу, прости твою глупую сестру. Я больше никогда не обижу тебя, ни словом, ни взглядом, а если обижу, справедливый Господь даст мне за это заслуженное наказание. – Она сказала все это на одном дыхании, а затем бросила взгляд на отца, словно спрашивая его, доволен ли он.

– Я бы поверила твоему раскаянию, не будь оно таким наигранным и монотонным, – криво усмехнулась Хелен. – Отец пригрозил тебе чем-то, не правда ли?

– Хелен, Луиза сожалеет о том, как некрасиво поступила сегодня. Она пообещала, что вновь станет тебе доброй, любящей сестрой, – миролюбиво сказал мистер Валент.

– Так и есть, отец, – улыбнулась Луиза, смотря в глаза сестры, будто насмехаясь и над ней, и над наивностью их отца. – Могу ли я идти в свою комнату?

– Только после того, как Хелен даст тебе свое прощение, – ответил мистер Валент.

– Но ведь Луиза попросила у нее прощения, как вы того хотели… – возмутилась миссис Валент.

– Тишина! – строго сказал ей супруг. – Вы, моя дорогая, во всем потакаете своему любимому ангелу и забыли, что родили двоих дочерей, а не одну!

Миссис Валент пождала губы, но не стала перечить.

– Так ты прощаешь меня, Хелен? – вновь улыбнулась Луиза.

– Поди, выучи твое извинение и скажи его более убедительно, дорогая сестра, и, возможно, я поверю тебе. – Голос Хелен был холоден, но спокоен. «Тылучшених всех!» – вдруг вспомнила она слова отца и прежде, чем Луиза открыла рот, чтобы сыграть роль оскорбленной невинности, Хелен добавила: – Но не утруждай себя. Я прощаю тебя. И вас тоже, матушка.

– Прощаешь меня? – Миссис Валент выглядела весьма удивленной. Она покачала головой. – За что?

– За то, что вы обещали любить меня такой, какая я есть, но не сдержали своего обещания. За то, что уверяли меня в том, что моя внешность никогда не была моей виной, но при этом стыдились меня, – ровным тоном сказала Хелен.

В глазах ее матери заблестели слезы, но она ничего не сказала.

– Пойдемте, матушка. Хелен, наша благородная Дева Мария, простила нам все наши грехи, – с иронией сказала Луиза, взяла мать за руку, и они скрылись в темноте коридора.

– Я получил ответ от мистера Карди, – тихо сказал мистер Валент. – Он только что обручился… Тебе придется…

– Думаю, имя графа Конти вам не по душе, отец, и мне не следует даже упоминать о нем? – перебила его Хелен.

– Граф Конти? – На лице мистера Валента отразилось непонимание. – Хелен! Ты влюблена в него?

– Нет, отец. Я просто пытаюсь найти имя, – ответила Хелен.

– Если ты влюблена в него, боюсь, ты выбрала не того джентльмена…

– Вы слышите меня, отец? Я не влюблена в него! – отчеканила Хелен, не щадя его чувств.

Имя! Ему требовалось имя!

Так вот же, отец! Вот вам имя!

– Хорошо, хорошо… – Мистер Валент кашлянул. – Думаю, мне следует дать тебе больше времени. Подумай до мая. Но, Хелен, в мае тыдашьмне имя. Пусть это будет джентльмен без средств или младший сын, или пастор, но это будет имя мужчины,который точно возьмет тебя замуж,– с нажимом сказал мистер Валент. Затем он поцеловал лоб дочери, пожелал ей спокойной ночи и оставил ее одну.

Хелен с силой захлопнула дверь и вновь улеглась в кровать. Но не успела она вновь заплакать, как в дверь робко постучали.

– Мисс Валент! Ваш отец приказал принести новых поленьев для вашего камина, мисс! – Это был голос горничной Нэнси.

– Можешь войти! – крикнула ей Хелен.

Нэнси вошла в комнату с канделябром в руках. Вслед за ней шел один из лакеев, который нес с собой большую корзину с поленьями. Когда камин был вновь разожжен, и в нем заиграли яркие языки пламени, прислуга ретировалась, а Хелен невольно покинула кровать и села в кресло у камина, поджав под себя ноги. Только сейчас она заметила, как холодно было в комнате. Почему-то это горячее пламя напомнило ей о графе Конти, и она дала себе слово непременно узнать, что он думает о ней после всего того, что увидел и услышал о ней сегодня. И она… Она желала увидеть его. Услышать его голос.

Утром, сразу после завтрака, прошедшего в неловком молчании, Хелен попросила отца одолжить ей карету, всего на несколько часов. «Я хочу приобрести несколько новых книг. До меня дошли слухи, что в наш местный книжный магазин привезли новые книги на французском языке. Романы. Вольтер гениален, но в этот период времени и года я желаю чего-то светлого и одухотворяющего,» – так сказала Хелен отцу, и тот выполнил ее просьбу без единого возражения.

Через полчаса