Криминалист-попаданка. Я не убивала вашего дракона! - Виолетта Вейл

его страхом уже скрывались реальные преступления.

Люди получали материал.

Меняли документы.

Годами выводили деньги.

А теперь один человек был мертв, второго пытались обвинить, а меня недавно едва не убили в карете.

Маэр закрыла папку.

— Отныне дело официально включает незаконное движение государственных материалов и вмешательство в архивные записи.

— Это даст вам право запросить документы канцелярии напрямую? — спросила я.

— Да.

— Без уведомления Тирна?

— Запрос пойдет на имя канцлера.

Я задумалась.

— Тогда он узнает.

— Леонар и так знает, что мы проверяем документы.

— Но не знает об Иваре.

— Пока нет.

— Можно сначала снять копии всего, что находится в архиве, прежде чем официальный запрос уйдет?

Маэр поняла.

— Чтобы ничего не исчезло.

— Да.

— Сделаем сегодня.

Олден сказал:

— И физически изолировать двадцать три распоряжения.

— Уже.

Ивар поднял голову.

— Есть еще архивные копии в канцелярии.

— Тем более.

Маэр распорядилась подготовить заверенные копии всех найденных документов, журналов выдачи зеркальной соли, транспортных накладных и записей Ивара.

Никакой красивой сцены разоблачения.

Только много бумаги.

Но именно бумага впервые давала нам цепочку, которую можно было проверить от начала до конца.

Государственный склад выдает полный объем зеркальной соли.

Реставрационная мастерская получает меньший.

Архивная запись изменяется так, будто мастерская получила все.

Исправление делает Ивар.

Делает под давлением.

Указание приходит через секретаря Королевской канцелярии.

Тирн знает технику незаметного снятия верхнего слоя бумаги.

Именно таким способом позже меняют журнал медицинского арканита.

Не доказательство одного автора.

Но уже общая профессиональная техника.

К вечеру пришла еще одна новость.

Возницу из транспортной накладной нашли.

Живого.

Он больше не работал на государственный склад и держал маленькую мастерскую на окраине Вардена.

Маэр отправила за ним людей.

Через час его привели в архив.

Мужчину звали Орлен Фаст.

Он выглядел испуганным уже потому, что оказался перед бывшей судьей и охраной Совета.

Я сидела чуть в стороне.

Маэр начала сама.

— Пять дней назад вы перевозили государственную партию зеркальной соли со склада в реставрационную мастерскую?

Орлен нахмурился.

— Нет.

— В накладной ваше имя.

— Я уже два месяца не работаю на государственный склад.

— Подпись ваша?

Ему показали.

Он долго смотрел.

— Похожа. Но не моя.

— Повозка номер тридцать семь?

— На ней я ездил раньше.

— Где она сейчас?

— Не знаю.

— Кто мог использовать ваше имя?

Орлен нервно потер ладони.

— Да кто угодно, если старые бумаги остались на складе.

— Вас недавно кто-нибудь расспрашивал о работе?

Он задумался.

— Один человек приходил недели две назад.

Маэр стала внимательнее.

— Кто?

— Сказал, что из финансового управления. Проверяет старые поставки.

— Имя?

— Не запомнил.

— Опишете?

Орлен описал мужчину около сорока, светлые волосы, худое лицо, темное пятно возле левого виска.

Тирн был темноволосым.

Значит, не он.

По крайней мере по описанию.

— Что спрашивал?

— Какие повозки я водил. Кто принимал товар. Как подписывал накладные.

— Показывали подпись?

— Да. Попросил расписаться на листе для сверки.

Маэр и я посмотрели друг на друга.

— Этот лист вы читали?

— Там было написано, что я подтверждаю старое место работы.

— Копия осталась?

— Нет.

Еще один человек, у которого заранее получили образец подписи.

Очень знакомый принцип.

Сначала получить биологический материал.

Потом создать остаточный след.

Здесь — получить настоящую подпись.

Потом подделать накладную.

Преступник любил не грубые подделки.

Он любил настоящие элементы, перенесенные в ложный контекст.

Я спросила:

— Этот человек касался вашей старой работы раньше?

— Не знаю.

— Знал номер повозки?

— Да. Сам назвал.

— Кто мог знать?

— Складские журналы. Канцелярия, наверное. Финансовое управление.

Маэр закончила допрос и распорядилась показать Орлену несколько сотрудников по правилам опознания, а не одну фотографию или человека в коридоре.

После того как его увели, я сказала:

— Схема повторяется.

— Какая? — спросил Олден.

— Использовать настоящее, чтобы создать ложное.

Я стала перечислять.

— Настоящий кинжал Кассиана. Настоящий остаточный рисунок Лиары. Настоящая кровь Ариана. Настоящая подпись возницы. Настоящие номера государственных распоряжений. Настоящие решения Совета.

Маэр медленно кивнула.

— А ложь появляется в сочетании.

— Да. Убийца не придумывает доказательство полностью. Он берет детали, которые сами по себе настоящие, и собирает из них нужную картину.

Ивар тихо сказал:

— Поэтому все так долго работало.

Я посмотрела на двадцать три распоряжения.

— Именно.

Проверяющий видит настоящий номер.

Настоящую компанию.

Настоящее решение Совета.

Правильный формат.

Почти идеальную печать.

И не задает лишнего вопроса.

Так же как стража увидела меня рядом с телом.

Настоящую кровь Кассиана.

Его настоящий кинжал.

Настоящий след Лиары.

Запертую дверь.

И готовую историю.

А теперь тот же человек, возможно, готовил настоящую кровь Ариана для следующей лжи.

Я почувствовала неприятную уверенность.

Не в личности убийцы.

В его способе думать.

Он не рассчитывал на чудеса.

Не надеялся на случай.

Он строил доказательства заранее.

Маэр посмотрела на Ивара.

— Сегодня вы останетесь под охраной комиссии.

Он побледнел.

— В камере?

— Нет. В защищенных комнатах дворца. С вашей стороны это сотрудничество, а не задержание. Пока.

— А Дарен?

— За ним уже отправлена группа.

— Он не должен узнать обо мне от посторонних.

— Не узнает.

Ивар кивнул.

Потом посмотрел на меня.

— Лиара ненавидела бы меня.

Я не знала, зачем он это сказал.

Возможно, потому что видел ее лицо.

— Я не могу отвечать за Лиару.

— Знаю.

— Но она дала вам день.

Он поднял глаза.

— Что?

— Вы сами сказали. Когда она нашла исправление, вы попросили время. Значит, она еще надеялась, что вы сами скажете правду.

— А потом я не сказал.

— Потом ее убили раньше, чем она успела решить, что делать дальше.

Он отвернулся.

Я не стала утешать.

Слишком легко было сказать человеку, что он не виноват в чужой смерти.

Я этого не знала.

Но знала другое.

— Сейчас у вас есть второй шанс.

— На что?

— Не молчать.

Он кивнул.

Маэр забрала его для официального подробного показания.

Я осталась с Олденом.

На столе лежал журнал зеркальной соли.

Он снова изучал исправленную строку.

— Что ищете?

— Давление инструмента.

— Можно сравнить со следами в медицинском журнале?

— Уже думаю.

— И?

— Бумага разная. Инструмент мог быть разный. Но способ похож.

— Это поможет связать Тирна с медицинским