Криминалист-попаданка. Я не убивала вашего дракона! - Виолетта Вейл

— Вы несколько дней предупреждали всех вокруг о подтверждающем искажении. Сегодня попались сами.

— Знаю.

— Нет. Знать это сейчас легко. Мне нужно, чтобы вы понимали последствия.

— Какие?

— Два члена комиссии уже слышали от вас формулировку, что канцлер лично согласовал поддельные распоряжения. Если эта фраза уйдет дальше, она станет политическим обвинением.

— Я исправлю протокол.

— Исправите. И письменно укажете, что первичный вывод не подтвердился.

Я кивнула.

— Сделаю.

— Кроме того, до завтра вы не участвуете в допросах.

Я подняла голову.

— Почему?

— Потому что вам нужно пересмотреть собственные записи без давления новой информации.

— Я могу работать с документами.

— Только с копиями, которые получите от комиссии.

— Маэр...

— Нет.

Злость появилась мгновенно.

— Я ошиблась один раз.

— И ошибка была серьезной.

— Мы не арестовали Леонара.

— Потому что я остановила вас до этого.

Это ударило точно.

Я замолчала.

Маэр не смягчилась.

— Вы полезны расследованию, Вера. Очень. Но полезность не дает права на более низкий стандарт доказательств.

— Я и не прошу.

— Сегодня просили. Просто сами этого не заметили.

Я сжала пальцы.

— Хорошо.

— Не говорите «хорошо», если хотите бросить в меня чернильницу.

— Я бы сначала упаковала ее как улику.

Один из членов комиссии невольно кашлянул.

Маэр посмотрела на меня несколько секунд.

— Вот теперь можете идти.

В коридоре было холоднее, чем в кабинете.

Или мне так казалось.

Я шла быстро.

Не потому что торопилась.

Потому что не хотела встретить кого-нибудь, кто спросит, что мы нашли.

У выхода из административного корпуса стоял Ариан.

Разумеется.

Именно сегодня.

Он посмотрел на мое лицо и перестал задавать тот вопрос, который собирался.

— Что произошло?

— Ничего.

— Вера.

— Я ошиблась.

Он подождал.

Я не собиралась рассказывать.

Через несколько секунд поняла, что это детское упрямство, и все-таки продолжила.

— Нашли три подозрительных пакета с подлинными резолюциями Леонара. Я решила, что это прямая связь с поддельными распоряжениями.

— А оказалось?

— Он подписывал более ранние правильные версии. После его согласования в пакеты вставляли измененные листы.

Ариан нахмурился.

— Установили?

— Да. Один пакет был перепрошит. У фальшивого листа нет первых отверстий.

— Значит, подпись канцлера не подтверждает, что он видел ложную сумму.

— Да.

— Но и не доказывает, что он ничего не знал.

Я резко посмотрела на него.

— Не надо.

— Что?

— Не пытайтесь облегчить.

— Я не пытаюсь.

— Именно это сейчас звучит как попытка.

Ариан замолчал.

Я спустилась на первую ступеньку.

Он пошел рядом.

— Маэр вас отстранила?

— От допросов до завтра. С документами только через комиссию.

— Разумно.

Я остановилась.

— Спасибо.

— Вы хотели, чтобы я сказал другое?

— Не знаю.

— Тогда не злитесь на ответ.

Я посмотрела на него.

Он был совершенно серьезен.

Никакой красивой защиты.

Никакого «все ошибаются, ты сделала все правильно».

И, к моему раздражению, именно это было нужно.

— Я весь последний месяц рассказываю людям, что нельзя выбирать виновного заранее.

— Да.

— А сегодня сделала именно это.

— Да.

— Вы могли бы хотя бы иногда спорить.

— Зачем? Вы и так правильно описали проблему.

Я отвернулась.

— Ненавижу вас.

— Нет.

Я снова посмотрела.

— Очень уверенно.

— Если бы ненавидели, не рассказывали бы все настолько подробно.

— Возможно, я хочу, чтобы вы тоже мучились.

— Это больше похоже на вас.

Несмотря на настроение, я почти улыбнулась.

Почти.

Мы дошли до кареты.

Ариан не торопился открывать дверь.

— Вера.

— Что?

— Вы ошиблись не потому, что плохо умеете работать.

— Сейчас это должно меня утешить?

— Нет. Вы ошиблись потому, что решили, будто уже знаете, где искать.

Я молчала.

— Это хуже в одном смысле и лучше в другом.

— Объясните.

— Плохо, потому что можете повторить. Хорошо, потому что знаете, как исправить.

— Вы неожиданно хорошо говорите для человека, который несколько дней назад хотел меня посадить под замок.

— Я и сейчас иногда хочу.

— Это взаимно.

Он оперся рукой о дверцу.

— Что делаете дальше?

— Маэр сказала пересмотреть записи.

— Значит, пересмотрите.

— Очень полезный совет.

— Не с точки зрения Леонара.

— А с какой?

— Уберите его имя.

Я нахмурилась.

— Что?

— Из версии. Представьте, что вы вообще не знаете, кто канцлер. Не знаете статью двенадцать. Не знаете, что его секретарь давил на Ивара. Оставьте только действия.

Я несколько секунд смотрела на него.

— Вы сейчас предлагаете мне метод расследования.

— Похоже.

— Мир окончательно сошел с ума.

— Попробуйте.

Я уже знала, что попробую.

— Хорошо.

— Вот теперь звучит честнее.

Он открыл дверь.

Перед тем как сесть, я спросила:

— Вы правда не собираетесь сказать, что Маэр слишком жестко отреагировала?

— Нет.

— Почему?

— Потому что если бы вы ошиблись так же в доказательстве против меня, я хотел бы, чтобы кто-нибудь остановил вас до Совета.

Это было неприятно.

И абсолютно справедливо.

— Понятно.

— Но есть другое.

— Что?

— Вы сами признали ошибку до того, как кто-то начал доказывать вам, что ее не было.

— Леонар уже доказал.

— Вы могли цепляться за версию. Не стали.

Я пожала плечами.

— Факты изменились.

— Именно.

Он закрыл дверь.

По дороге во дворец я достала тетрадь.

На новой странице написала четыре слова:

«Убрать имена. Оставить действия».

Ниже начала заново.

Не Леонар.

Не Тирн.

Не Ивар.

Не Ариан.

Просто человек или группа людей.

Они получили доступ к государственной системе регистрации.

Создавали документы, основанные на настоящих решениях Совета.

Меняли отдельные листы после согласования.

Использовали ложную королевскую печать.

Выводили деньги и контролируемые материалы.

Заставляли архивные записи соответствовать ложной версии.

Получили зеркальную соль.

Умели или привлекли человека, умеющего работать с ней.

Знали медицинскую систему Кассиана.

Подменили его лекарство.

Знали о встрече с Лиарой.

Подготовили место преступления.

Получили или заранее создали ее остаточный след.

Позднее украли кровь Ариана.

И теперь, вероятно, готовили второе обвинение.

Я перечитала список.

Без имен он выглядел иначе.

Мотив временной власти оставался.

Но был не единственным.

Главным становился доступ.

Преступнику не обязательно было лично занимать самую высокую должность.

Ему нужно было иметь возможность пользоваться несколькими системами или заставлять людей внутри них делать нужные вещи.

Ивар менял архивные записи