Криминалист-попаданка. Я не убивала вашего дракона! - Виолетта Вейл

— Нет.

— Почему?

— Мы можем связать его с обучением Ивара технике. Но доказать, что медицинскую запись исправлял тот же человек, по одним следам на бумаге невозможно.

— Хорошо.

— Вы опять радуетесь плохой новости.

— Я радуюсь честному ограничению.

Олден убрал линзу.

— У вас сегодня будет еще разговор.

— С кем?

— Ариан уже дважды спрашивал, когда вы закончите.

Я посмотрела на него.

— Он официально не участвует.

— Я сказал то же самое.

— И?

— Ответил, что официально интересуется состоянием женщины, которую вчера пытались убить.

— Очень удобная формулировка.

— Вы друг друга стоите.

Я ничего не ответила.

К вечеру мы вышли из архива.

На этот раз меня сопровождали четверо.

Маэр уехала раньше с Иваром.

Олден остался заканчивать упаковку документов.

Ариан ждал во внутреннем дворе.

Я увидела его еще из дверей.

Он стоял возле стены и разговаривал с Вереном.

Когда мы подошли, офицер ушел.

— Долго, — сказал Ариан.

— Архивы не любят спешку.

— Вы тоже.

— Особенно когда спешка приводит к казни не того человека.

— Я уже понял.

Он посмотрел на охрану.

— Маэр усилила сопровождение.

— Ивар признался в изменении государственных записей.

Ариан сразу стал серьезнее.

— Под давлением кого?

— Секретаря канцелярии Тирна.

— Леонара?

— Неизвестно.

— Тирн работает у него много лет.

— Это не доказывает, что канцлер знал.

Ариан устало выдохнул.

— Вера.

— Что?

— Иногда вы защищаете Леонара активнее, чем меня.

— Я не защищаю его. Я защищаю расследование от нас.

— От нас?

— От желания наконец найти человека, который удобно подходит.

Он помолчал.

— Что конкретно сделал Тирн?

Я пересказала.

Старое давление через дело брата Ивара.

Исправление архивных дат.

Завышенную выдачу зеркальной соли.

Исчезнувшую часть партии.

Образец подписи бывшего возницы.

Ариан слушал без перебиваний.

— Это уже не просто совпадения вокруг канцелярии.

— Нет.

— И все равно вы не готовы говорить о Леонаре.

— Готова говорить о Тирне.

— Как о подозреваемом?

— Как о человеке, которого нужно серьезно проверять. Он точно связан с незаконным изменением архивных записей.

— И возможно с выведенной зеркальной солью.

— Возможно.

— Снова.

— Потерпите.

Он посмотрел на меня.

— Вы устали.

— Очень наблюдательно.

— Значит, сегодня без документов.

— Не обещаю.

— Вера.

— Мне нужно только переписать показания Ивара.

— Маэр пришлет копию утром.

— А если я забуду детали?

— Вы все записывали.

— Не все.

Он покачал головой.

— Вы невозможный человек.

— Слышала.

Мы дошли до кареты.

Я уже собиралась сесть, когда спросила:

— Ариан, вы хорошо знаете Тирна?

— Как секретаря канцлера.

— Что за человек?

— Исполнительный. Осторожный. Не любит быть заметным. Работает с Леонаром около девяти лет.

Я замерла.

— Девяти?

— Примерно.

Столько же нашему самому старому документу с ложной печатью.

Совпадение.

Только совпадение.

Я почувствовала, как мозг уже хочет превратить его в стрелку.

Остановила.

— Что?

— Ничего.

— Вера.

— Девять лет — тот же период, что у поддельных распоряжений.

Он сразу понял.

— Значит, Тирн...

— Нет.

— Вы сами сказали.

— Я отметила совпадение дат. Не больше.

— Иногда с вами очень трудно.

— Зато потом меньше приходится оправдываться перед судом.

Он открыл дверцу кареты.

— Завтра будете проверять Тирна.

— Маэр будет.

— А вы?

— Если разрешит.

— Разрешит.

— Откуда знаете?

— Потому что она сегодня спросила у меня, умеете ли вы вообще отдыхать.

Я посмотрела на него.

— Что вы ответили?

— Что не видел доказательств.

— Предатель.

— Я больше не руководитель расследования. Могу позволить себе честность.

Я села.

Перед тем как закрыть дверь, Ариан сказал:

— Вера.

— Да?

— Будьте осторожны с Тирном.

— Почему?

— Потому что если он действительно два года держал Ивара под угрозой дела против брата, он умеет давить не только документами.

Я кивнула.

— Учту.

Карета тронулась.

На коленях лежала только моя тетрадь.

Маэр специально не дала мне оригиналы.

И правильно.

Я открыла последнюю страницу.

Сегодня впервые появился человек, которого можно было напрямую связать с преступной частью схемы.

Не с убийством Кассиана.

Пока нет.

Но с подделкой государственных записей.

С незаконным выводом зеркальной соли.

С угрозами Ивару.

С техникой незаметного исправления бумаги.

Я написала:

«Тирн: подтвержденная связь с незаконным изменением архива».

Ниже:

«Связь с убийством не доказана».

Потом добавила:

«Ложная печать использовалась минимум девять лет. Вероятно, существовало несколько копий одной исходной матрицы».

И последним:

«Человек за схемой использует настоящие элементы для создания ложной картины».

Это было, пожалуй, самым важным.

Яд пришел к Кассиану как настоящее лекарство.

Лиара оказалась в настоящем месте встречи.

Кинжал принадлежал настоящей жертве.

След принадлежал настоящей Лиаре.

Поддельные распоряжения получали настоящие номера.

Фальшивые поставки ездили под именами настоящих возниц.

Убийца не создавал ложь с нуля.

Он заставлял правду работать на себя.

И если мы хотели его найти, недостаточно было спрашивать, какое доказательство фальшивое.

Нужно было искать момент, где настоящий факт менял значение.

Именно там человек за ложной печатью оставлял свои следы.

Глава 14. Цена ошибки

Глава 14. Цена ошибки

Документы из Королевской канцелярии привезли в архив в трех запечатанных ящиках.

Леди Маэр потребовала, чтобы каждую печать вскрывали при представителе комиссии, Олдене и архивном хранителе. Леонар выполнил вчерашнее обещание полностью: внутренняя переписка, сопроводительные листы, журналы регистрации, копии распоряжений и материалы по трем выплатам, которые Кассиан успел остановить перед смертью.

Ничего не исчезло.

По крайней мере ничего, отсутствие чего мы уже могли заметить.

Именно это раздражало больше всего.

Если Леонар был причастен, он вел себя совсем не так, как человек, которого расследование прижало к стене. Он не ограничивал доступ. Не пытался заменить документы. Не требовал объяснить каждое действие комиссии. Наоборот, присылал то, что мы просили, быстрее некоторых нейтральных государственных управлений.

А если не был причастен, мы теряли человека с самым понятным политическим мотивом.

Я заставила себя прекратить думать в этих категориях.

Неудобный подозреваемый не становился невиновным.

Удобный — виновным.

— Первый ящик относится к текущим выплатам, — сказал архивный служащий. — Второй к внутренней переписке за последние полгода. Третий к государственным распоряжениям, которые вы указали в запросе.

Маэр кивнула.

— Начнем с текущих выплат. Они непосредственно связаны с последними действиями Кассиана.

Мы