Криминалист-попаданка. Я не убивала вашего дракона! - Виолетта Вейл

class="p1">Если самоубийца не ждал посетителей, почему оставил дверь открытой?

Мог забыть.

Мог специально облегчить обнаружение.

Мог умереть до того, как успел запереть.

Никакой вариант пока не был лучше остальных.

Я спросила:

— Рейд жил один?

— Да.

— Родственники?

— Сестра в другом городе.

— Друзья?

— Иногда приходил один мужчина. Высокий, темноволосый. Но давно не видела.

— Имя?

— Не знаю.

— С работы?

— Кажется.

— Почему?

— Они говорили о бумагах и счетах.

Записали.

Хозяйку отпустили.

Олден закончил первичную фиксацию комнаты.

Я подошла к шкафу.

Одежда.

Несколько книг.

Два служебных сюртука.

Обычные личные вещи.

На нижней полке лежала кожаная папка.

— Можно?

— Сначала положение, — сказал Олден.

Я посмотрела на него.

— Вот теперь вы начинаете мне нравиться.

— Сам в ужасе.

Он зарисовал папку и только потом открыл.

Внутри лежали копии государственных документов.

Не много.

Шесть листов.

Один сразу показался знакомым.

Дополнительное распоряжение о зеркальной соли.

Не тот пропуск, что исчез со склада.

Другой документ.

Внутренняя регистрационная копия.

Я прочитала номер.

Совпадал.

— Вот служебный код Рейда, — сказала Маэр.

— Да.

На последней странице стояла печать.

Круглая.

Королевская.

Я взяла лупу.

Левый край внешнего кольца.

Тонкий разрыв.

Тот же.

— Маэр.

Она подошла.

Я передала линзу.

— Видите?

— Да.

Олден сразу забрал документ для отдельного осмотра.

— Дефект совпадает с нашей группой.

— Насколько? — спросила я.

— По внешним признакам — очень близко. Подтвержу в лаборатории.

Я посмотрела на остальные бумаги.

Еще два документа с королевскими оттисками.

Один настоящий.

Другой подозрительный.

— Значит, у Рейда дома лежали документы с фальшивой печатью, — сказала Маэр.

— Да.

— Это работает против него.

— Очень.

— И снова слишком удобно?

Я помолчала.

— После вчерашней ошибки не хочу использовать это выражение как аргумент.

— Хорошо.

— Но нужно понять, почему административный помощник хранил дома служебные копии, которые должны находиться в канцелярии.

Маэр кивнула.

— Проверим регистрацию.

Я перевернула первый лист.

На обороте был небольшой карандашный номер.

Не официальный.

Рейд что-то считал.

Три суммы.

Разница между ними.

И короткое слово:

«Тирн?»

Я застыла.

Маэр увидела.

— Что?

Я показала.

Вопросительный знак был важнее имени.

Не «Тирн приказал».

Не «Тирн виновен».

Просто подозрение или напоминание.

— Если записка настоящая, Рейд обвиняет только себя, — сказала я. — А на служебном документе отдельно пишет имя Тирна с вопросом.

— Может быть старой заметкой.

— Может.

— Может быть попыткой обвинить другого.

— Да.

— Хорошо.

Я посмотрела на Маэр.

— Вы специально повторяете мои формулировки?

— Они полезны.

Я не удержалась от слабой улыбки.

Олден продолжил осмотр.

В столе нашли деньги.

Не огромную сумму.

Но больше, чем ожидалось у обычного административного помощника.

Маэр сразу остановила секретаря, когда тот заметил, что это похоже на взятку.

— Сначала происхождение.

Я посмотрела на нее.

Она заметила.

— Что?

— Ничего. Просто приятно видеть.

— Не привыкайте.

В комнате пахло вином и старой бумагой.

Я снова подошла к телу.

На левой ладони Рейда были следы чернил.

Нормально для чиновника.

На правой — тонкий красноватый след возле большого пальца.

— Эван.

Он вернулся.

— Что?

— Это царапина?

Эван наклонился.

— Нет. Похоже на поверхностное раздражение кожи.

— От чего?

— Химическое вещество. Слабая кислота, раствор для металла, иногда некоторые чистящие составы.

— Когда появилось?

— Сегодня или вчера.

Я посмотрела на письменный стол.

Никаких химических веществ.

— Он работал в канцелярии вчера?

Маэр ответила:

— По журналу пришел в восемь утра, ушел в шесть сорок вечера.

— Значит, раздражение мог получить там.

— Мог.

Олден собрал образец с кожи.

— Проверим.

Наконец тело перенесли.

Я настояла, чтобы положение ножа, стакана, бутылки и записки было зафиксировано еще раз после того, как убрали человека. Иногда под телом обнаруживалось то, чего раньше не было видно.

Так произошло и сейчас.

Под левым плечом лежала маленькая темная крупинка.

Потом еще одна.

Не серо-голубая.

Черная.

Олден собрал обе.

— Что?

— Пока не знаю.

— Вы начинаете получать удовольствие от этой фразы.

— Возможно.

После завершения осмотра комнату опечатали.

Никого не оставили внутри.

Даже хозяйке запретили входить до снятия печати комиссией.

Мы отправились в медицинское крыло.

Исследование Рейда заняло почти три часа.

Я присутствовала только в первой части.

Не потому что Маэр ограничила.

Потому что Эван заявил, что ему легче установить причину смерти без моих вопросов каждые тридцать секунд.

Я обещала спрашивать раз в минуту.

Он не оценил.

Рана на запястье дала ответ довольно быстро.

Эван исследовал ткани.

Потом снова.

Взял образцы крови вокруг сосудов.

Наконец снял перчатки.

— Она нанесена после смерти.

Маэр стояла возле стены.

— Уверены?

— Практически.

— Почему?

Эван показал.

— Повреждены два крупных сосуда. При работающем сердце должно быть сильное наружное кровотечение и выраженное пропитывание тканей. Здесь его почти нет.

Я почувствовала очень неприятное узнавание.

— Кассиан.

— Да, — ответил Эван. — Только здесь ситуация еще очевиднее.

— То есть убийца повторил тот же принцип.

Маэр сказала:

— Сначала убить другим способом, потом создать видимую причину.

— Вероятно, — ответила я.

— Вы опять.

— Теперь это привычка.

Эван продолжил:

— В крови есть вещество, которого там быть не должно.

— Что?

— Я пока определяю.

— Арканит?

— Нет. Человеку он почти не повредил бы.

— Сонный корень?

— Есть слабые следы успокаивающего, но не смертельная доза.

— Что тогда?

— Похоже на сердечный яд растительного происхождения.

— Быстрый?

— При достаточной дозе. Нарушает ритм сердца, потом резко снижает давление.

— Можно добавить в вино?

— Да.

Мы все посмотрели на бутылку, которую Олден уже проверял отдельно.

— В стакане то же вещество? — спросила Маэр.

Олден ответил:

— Предварительно да. В бутылке нет.

Я почувствовала, как внутри складывается знакомая последовательность.

Чистая бутылка.

Отравленный отдельный стакан.

После смерти — нож.

Рядом — готовая история.

Только теперь убийца хотел, чтобы мы поверили не в убийство из ревности.

В самоубийство виновного чиновника.

— Записка, — сказала я.

— Если схема повторяется, она тоже может быть частью инсценировки, — ответила Маэр.

— Или настоящая записка, написанная раньше по другой причине.

— Да.

— Почерк нужно сравнить.

— Уже.

Эван посмотрел на нас.

— Я могу продолжить работу без вашего расследования прямо над