Внутренний дворец - Мария Владимировна Архангельская

бы Кадж не вскрикнула одновременно с ними. Я быстро выглянула наружу. В очередной раз звякнул колокольчик, но игра явно застопорилась. Несколько всадников сгрудились у барьера, двое даже спрыгнули на землю, многие зрители повскакивали с мест, в том числе и Мекси-Цу, и даже император слегка привстал. А потом я разглядела, что на земле лежит кто-то в коричневом доспехе. Как раз в этот момент он попытался подняться, но не смог и снова осел на песок площадки. На поле выскочили евнухи и ринулись к нему.

– Этот молодой Эльм! – повторяла Кадж. – Как он посмел?!

– А что он сделал?

– Схватил его высочество и повалил из седла на землю! А тот ударился головой о барьер!

– О! – Я проводила взглядом процессию, уносившую пострадавшего. Принцесса на трибуне в сопровождении дам торопилась к выходу, а её величество что-то говорила, наклонившись к императору. – Эльм Хонг? Его накажут?

– Ну… Может, и нет. В принципе это не запрещено. Некрасиво, да, но воин должен уметь защищаться от нападения.

Ну да, подумала я, все эти спортивные игры здесь воспринимаются как подготовка к главному. Если тот же Эльм-младший может засветить его высочеству в лицо и ничего ему за это не будет, то чем нынешняя ситуация отличается от той?

Игра же возобновилась, как ни в чём не бывало, но мне уже было неинтересно, кто победит. Один из евнухов между тем взбежал на трибуну и, согнувшись в поклоне, что-то сказал императрице. Та кивнула и откинулась назад, явно успокоенная. Похоже, с Тайреном всё будет в порядке.

– Тин, – велела Кадж наливавшей нам вино служанке, – беги справься о здоровье его высочества.

Служанка поклонилась и выскочила за дверь. Судя по тому, что по галерее пробежало ещё несколько девушек, эта мысль пришла в голову не одной Кадж.

Вернулась Тин очень быстро.

– Лекарь говорит, что здоровье наследного принца вне опасности, – доложила она то, о чём я догадалась и сама. – Ему нужен длительный отдых и постельный режим, но никаких травм, кроме ушиба головы, он не получил. С ним сейчас её высочество.

– Ну, хвала Небу, – вздохнула Кадж.

– Надо будет его навестить, наверное, – сказала я.

– Конечно, надо будет. Но это обязанность Кольхог, как наложницы-подруги – привести дам Восточного дворца отдать поклон его высочеству. Должно быть, завтра пойдём, раз лекарь говорит, что принцу надо отдыхать.

– Госпожа Шэйн Кадж, – в дверях возник один из прислуживающих в Восточном дворце евнухов. – Госпожа Луй Тальо.

– Да? У вас есть дело, брат Цза Чуали?

– Его высочество хочет видеть госпожу Луй Тальо.

– О! – Кадж посмотрела на меня.

– Значит, мне не придётся ждать завтрашнего дня, – поднялась я.

В Восточном дворце было тихо и полутемно, во всяком случае, в покоях принца. Тайрен лежал на столь хорошо знакомой мне кровати, а рядом сидела принцесса. Когда я вошла и поклонилась, он сделал супруге знак. Та поджала губы и поднялась.

– Послужи его высочеству как следует, младшая сестра, – с обычно не свойственной ей надменностью произнесла Мекси-Цу и вышла.

Тайрен похлопал ладонью по постели, и я присела на край.

– Как вы себя чувствуете, ваше высочество?

– Могло быть и хуже, – усмехнулся он. – В прошлый раз я завоевал приз и отдал его Кольхог. Думал, на этот раз отдам тебе. А оно вот как получилось.

– О… Я польщена.

– Какой там теперь счёт?

– Не знаю. Я не следила после того, как вас унесли.

– Надеюсь, этот лисий сын Хонг не победит.

Я сочувственно вздохнула. Тайрен поморщился и дотронулся рукой до головы:

– Демон, как же голова болит…

– Вашему высочеству надо больше спать.

– Да знаю я… Но если я сейчас засну, она вернётся.

– Её высочество? Она беспокоится о вас.

– Беспокоится, – согласился Тайрен. – Но почему нельзя беспокоиться за дверью?

– Ну… Вообще-то близким людям свойственно желать быть рядом, ваше высочество.

– Считаешь, что она мне близка?

– Она ваша жена.

– Да, жена. Её выбрала матушка. Я не спрашивал, мне было всё равно. Да если бы и не всё равно, что я мог бы сказать? Законы и нравственность предписывают чтить волю родителей, а я стараюсь их соблюдать, что там отец ни думал бы.

– Вам не нравится принцесса? – помолчав, спросила я.

– Не нравится. И не не нравится. Какая-то она… никакая. Мы женаты уже почти три года, а я до сих пор не могу сказать, какой у неё характер, что она любит, что не любит, о чём думает. О чём ни спросишь: да, конечно, ваше высочество, как скажете, ваше высочество, ваша муд рость несравненна, ваше высочество!..

– Насколько я понимаю, так и должна вести себя воспитанная жена.

– Да, – тяжко вздохнул Тайрен. – Должно быть, я и в самом деле испорченный. Но меня от неё тоска берёт. Мне не в чем её упрекнуть, она прекрасно справляется со всеми своими обязанностями, она всегда со всем соглашается, она образец добродетели и безупречного поведения, не то что я. Но вот не лежит к ней душа. У тебя было когда-нибудь такое – вроде ничего человек такого не делает, а ты рядом с ним всегда напряжена, словно подвоха ждёшь?

– Было.

– Тогда поймёшь. Ты вот говоришь – близкая, а мне она всё время чужой кажется.

Мы снова помолчали.

– Ты первая женщина, не считая матушки и тётушек, которая смеет мне возражать, – с улыбкой сказал Тайрен. – И, как ни странно, именно это мне в тебе и нравится.

– Возможно, ваша слуга просто не прониклась величием вашего положения.

– И не проникайся как можно дольше.

На следующий день, как и говорила Кадж, Кольхог собрала всех нас и повела на поклон к нашему общему господину. Но в передней нас встретил лекарь, сообщивший, что его высочество спит и не нужно его беспокоить ещё как минимум неделю. Так что, поклонившись дверям (теперь я убедилась, что выражение «отдать поклон перед дверями» вовсе не вежливая фигура речи, тут действительно принято кланяться закрытым створкам, если вышестоящий тебя не принял), мы разошлись по другим делам.

19

Часто сбором я лакрицы занята

На вершине Шоуянского хребта.

А что люди говорят, – всё лгут они,

Этим толкам не доверься ты спроста,

Эти речи, эти речи отклони!

Не считай их сплетни правдой, помяни:

Всё, что люди ни болтают, лгут они.

Что их речи? Толки лживые одни!

Ши цзин (I, X, 12)

– Почему ты не приходила в последнюю неделю? – поинтересовался Тайрен.

Я недоумённо моргнула.

– Когда мы все пришли выразить почтение, нам сказали,