Мой опасный магнат - Татьяна Гончарова

Дрэго с Яликой так и продолжали свой страстный разговор, забыв обо всех.

Хард и Диана стояли чуть в стороне, и её короткий пушистый на конце хвост был в плотной хватке его сильного хвоста, а сама она также кайфовала в его объятиях. Она что-то тихо ему говорила, а Хард слушал, задумчиво улыбаясь, и его пальцы ласково перебирали её волосы.

Гай и Варика… Я не видела их лиц, потому что они стояли спиной к нам но их черные матовые хвосты были переплетены так плотно, что, казалось, стали одним целым.

Мирей и Роргард… Император что-то шептал ей на ухо, и она тихо смеялась, запрокинув голову, а его плоский хвост издавал тихий, довольный скрежет.

Атмосфера в зале в корне изменилась. Стала насыщеннее, гуще, искрить продолжало, но теперь чем-то очень и очень жарким.

Нэдис, наблюдавшая за всем этим царственно кивнула.

— Хорошая драка горячит кровь, — заметила она, поймав мой взгляд и подмигнув мне. — Особенно у рихтов.

Она бросила веселый взгляд на Дрейка.

— Давай уже, забирай свою Алекс, — а затем перевела глаза на Дрэго, — а ты свою Белоснежку. А то я не знаю, что ты там уже запланировал.

Дрэго широко усмехнулся, подхватил Ялику на руки, и молча понёс её к выходу. Я и сама невольно улыбнулась, как умилительно это смотрелось со стороны.

Нэдис оглядела оставшихся.

— Валите уже, — с невозмутимым лицом махнула она хвостом. — Дайте красоту вашего боя поразбирать в тишине. За детьми я тоже присмотрю. Наслаждайтесь.

Как там отреагировали остальные , я не видела.

Потому что Дрейк, подражая отцу, стремительно подхватил меня на руки. Просто сграбастал и понёс к выходу.

— Дрейк, — счастливо выдохнула я. — Ты…

— Молчи, Алекс, — хрипло оборвал меня он, — А то не донесу… — и в его голосе было столько голодной нетерпеливой страсти, что я благоразумно закрыла рот.

Мы летели по коридору. А потом как-то стремительно я оказалась на кровати в нашей спальне. Раздетая, полностью открытая для его горящего, темного взгляда.

—Хочу тебя, Алекс, — прохрипел Дрейк, обвивая своим хвостом мое бедро. — Сейчас. Здесь.

Я почувствовала слабый укол выдвинувшихся шипов и кивнула, потянувшись к нему и раскрывая свои губы навстречу его жадным губам. Потому что тоже нестерпимо хотела его. Так сильно, что, казалось, сгорю дотла, если он не овладеет мною прямо сейчас.

Глава 55. Жара

Дрейк впился в мой рот, и этот поцелуй не имел ничего общего с теми, нежными и осторожными, что были раньше. Он был собственническим, грубым, поистине звериным. Его язык вторгся глубоко, атакующе, и я застонала, чувствуя, как он властно вбирает мои стоны, как жадно пьёт моё дыхание.

Нетерпеливые жёсткие пальцы вцепились в мои бёдра, раздвигая их максимально широко. И я не протестовала. Просто сдалась в плен победителю.

А Дрейк уже приподнял меня, подкладывая подушку под ягодицы, так я оказалась беззащитно открытой перед ним, уже влажной и полностью готовой.

Ммм… Возбуждение прокатывалось горячими пульсирующими волнами где-то в животе. Какие бабочки? Они уже давно сгорели и осыпались пеплом!

Как же он смотрит! С ума можно сойти!

Мой рихт вдруг замер, лаская подушечкой большого пальца клитор, жадно оглядывая мое тело, а я… чувствуя, как умело он разжигает во мне этот порочный пожар желания, не могла оторвать взгляд от него.

Тонула без остатка в темных, горящих глазах, в которых плескалась дикая, необузданная страсть. Будто в лаву раскаленную погружалась с головой. И это зрелище, эти ощущения были прекраснее всего, что я когда либо видела или переживала.

Сразу сам собой отпал вопрос: А если завтра все закончится?

Значит, закончится. Но жалеть я точно ни о чем не стану. Вот еще. Когда такой мужчина, как Дрейк Зартон так смотрит, то это все сомнения выжигает одним залпом. Уверена, и другие его партнерши думали точно так же.

А вот эта мысль неожиданно неприятно колет, но так же быстро сгорает, как и прочие мысли в голове.

Я вдруг поняла, что глубоко дышу, пытаясь сильнее ощутить желанный запах, такой мужской и возбуждающий.

Дрейк резко развёл мои бёдра ещё шире, и я почувствовала его горячее дыхание на самом сокровенном месте. А потом его губы оказались там. Сильным широким языком он обвёл пульсирующий желанием клитор одним долгим, медленным движением, и я выгнулась, вцепившись пальцами в простыни.

— Дрейк! О… м… Ах, Дрейк, о…

Рихт оскалился довольной хищной улыбкой. А затем принялся с жадным голодом ласкать меня с той же неистовой силой, с которой только что вгрызался в мой рот. Горячий гибкий язык ворвался внутрь, губы втягивали трепещущие складки, и я уже буквально рыдала от нового, острейшего удовольствия.

Такого он ещё со мной не делал… Он попросту трахал меня ртом, а затем сомкнул губы вокруг клитора, втянул его в рот, так умело посасывая, что меня накрыло практически сразу. Я забилась под ним, не в силах выдержать такое напряжение, но его руки держали мои бёдра железной хваткой, прижимая к его лицу.

А разгоряченное тело требовало еще, пугая меня своими аппетитами. Разожженный ненасытный пожар внутри желал постоянной подпитки.

— Не двигайся, — прорычал Дрейк в мою плоть, и вибрация его голоса снова пронзила клитор, заставив меня жалобно всхлипнуть. — Это еще не все, крикливая моя девочка. Потерпи…

О-о… И не было для меня сейчас более желанных слов.

А Дрейк снова склонился к моей промежности. Теперь он лизал меня широко и плоско, потом сворачивал язык в трубочку и надавливал точно на головку клитора, потом снова всасывал, чередуя давление и разрядку.

Я сходила с ума. Мои пальцы намотали простыни в узлы, ноги дрожали, а живот сводило сладкой судорогой мощного предоргазма.

— Кончай, Алекс, — приказал он, и усилил воздействие.

А потом резко ускорился. Его язык танцевал на клиторе, а губы сжимались вокруг, создавая вакуум, засасывая меня в пульсирующую пустоту. Я послушалась его приказа и кончила с криком, сотрясаясь всем телом. Оргазм накатывал настоящим цунами, а мой мучитель не останавливался, продолжая ласкать меня языком сквозь спазмы, слизывая каждую каплю моего сока.

Я ещё содрогалась, когда Дрейк выпрямился и одним резким, глубоким толчком вогнал свой член в меня.

Просто взял и вошел, заполняя собой. Я тонко вскрикнула, выгибаясь, потому что это было слишком остро, слишком резко для меня. Но