На лезвии ножа - Сара Адам

наследница? — всю жизнь мы ютились с бабушкой в небольшой квартирке в то время, как Клиффорд Росс шиковал на деньги моего отца, по праву принадлежащие мне?.. Как бабушка жила, смирившись с этим всем, неужели он так сильно её запугал? — Впервые слышу об этом…

— Ещё бы! — милость мгновенно сменяется на гнев, дядя ударяет кулаком по столу, от чего я непроизвольно вздрагиваю на своём месте. — Думаешь я так просто отдал бы это всё: какой-то соплячке? — лицо искажает гримаса полная презрения. — После всего, через что мне прошлось пройти? После того, как убил Роберта, ради власти, я так просто подарил бы это тебе?

— К-как, вы могли убить родного брата? — я всё ещё не до конца осознаю, что мои родители не погибли в автокатастрофе, а умерли от рук этого монстра… бабушка всю жизнь обманывала меня, скрывала правду…

Так вот почему, когда я попросила у Адама досье на свою семью, что бы подробнее прочитать про их гибель: Адам так странно отреагировал. Он всё знал, но молчал! Два самых близких человека для меня в этой жизни, каждый Божий день лгали мне, смотря прямо в лицо.

— Сводного, брата дорогая! Роберт никогда не был для меня родным, — Клиффорд выплёвывает слова с пренебрежением в голосе. Его настроение и выражение лица меняется с каждой репликой, как у сумасшедшего. Мне становится страшно находиться с ним в одном помещении, потому что нет сомнений, он сделает, что сказал: убьёт меня без колебаний. — И да, я сделал это без сожаления. Я смотрел, не моргая в непонимающий взгляд Роберта, когда всадил пулю в его сердце!

Боже, что чувствовал папа в этот момент, понимая, что собственный брат убивает тебя?

— А мама? — не уверена, что хочу знать, как этот убийца расправился и с ней…

— Ну-ну, милая. Пусть хоть это останется загадкой! — дьявольская улыбка озаряет его безумное лицо. Это странно, но я облегчённо выдыхаю, потому что Клиффорд не произносит страшную правду… я не хочу представлять, как милая и нежная женщина из моих детских воспоминаний мучается, умирая в этом самом доме…

— Смерть Джона, — прочищаю горло, у меня больше не осталось сил держаться и строить из себя сильную. Руки затекли от плотно сжимающих их верёвок. Я разбита, морально уничтожена и растоптана. — Тоже ваших рук дело?

— Ну наконец-то ты стала соображать! Да-а, это была ювелирная работа. Я хотел сделать больно твоему мужу и притупить его бдительность, но сукин сын посмел забрать мою семью! — звериный оскал проступает на мужском лице. Я вижу, как пульсирует вена на его шее. Вот о ком говорил Адам вчера вечером, он приказал доставить ему семью Клиффорда:«Я собственноручно перережу их глотки».Теперь я отчётливо понимаю: я жена убийцы. Я племянница убийцы. Вокруг меня одна кровь… Неужели и отец был таким же хладнокровным и кровожадным человеком, что так легко распоряжается чужими жизнями? — За это ты будешь умирать мучительной смертью племяшка!

Поэтому Адам неожиданно уехал сегодня утром, ему доставили семью Клиффорда… неужели в этот самый момент, пока я сижу здесь, мой муж убивает таких же ни в чём не повинных людей в этой войне, как и я? Становится настолько противно, что я чувствую себя грязной, извалявшейся в грязи… Не хочу быть частью этого мира. Их мира.

Теперь я понимаю, кто виновен в смерти старшего брата Адама и его матери. Вот за что, он мстит Клиффорду.

— Для чего вы всё это сделали? Оно стоило того? Убить брата, потерять сейчас семью: стоило того, чтобы управлять этим кровавым бизнесом? — мой голос звучит настолько безжизненным со стороны, что кажется мне уже абсолютно всё равно, что будет дальше.

Двадцать лет я жила в полном неведении, как глупая дурочка, которой никто не удосужился рассказать правду. Ладно бабушка, возможно она действительно боялась Клиффорда, но Адам… как он мог умалчивать это от меня?! Это мои родители погибли от рук убийцы, сидящего напротив, это на мою жизнь он покушался! Я имела право узнать это от мужа, а не вот так в лоб, бесцеремонно, от обезумевшего, от бесконтрольной власти мужчины…

— Ты никогда не поймёшь, какого это! — он соскакивает на ноги. —Быть всегда на скамейке запасных, когда каждый раз тебя тыкают рожей в дерьмо, приговаривая, что Роберт лучше! Роберт умнее! Роберт богаче! Посмотри, какая у Роберта прекрасная семья и дочь! Роберт дальновиднее! — из его рта летят слюни, а в уголках губ собралась пена, от того насколько бешено он произносит этот бред. — А я переиграл его! Переиграл их всех! Я! Я оказался дальновиднее идеального Роберта!

— Вы больной ублюдок, — я плюю в его сторону, переполненная ненавистью. — Завистливая мразь! — в моей душе разрастается агония от боли за родителей, до такой степени, что ещё чуть-чуть и я взорвусь, извергаясь, как вулкан. Клиффорд огибает стол и подлетает ко мне, залепляя оглушающую пощёчину со всей силы:

— Закрой свой рот, грязная потаскуха! — словно, сквозь толстый слой ваты слышу голос, который всё больше и больше отдаляется от меня, я роняю голову на плечо, не в силах бороться с подступающей темнотой.

***

Необычайная лёгкость переполняет меня, всё вокруг, кажется, таких больших размеров! Я хочу спуститься по лестнице, но боюсь. Озираюсь по сторонам, чтобы позвать на помощь кого-то из взрослых, но рядом никого нет. Берусь за деревянные балясины перил ладошкой и маленькими шажочками преодолеваю ступеньку за ступенькой. Зачем взрослые придумали такую гигантскую лестницу? Нешуточно попыхтев, спрыгиваю с последней ступеньки на деревянный пол.

В воздухе витает чудесный аромат вишни вперемешку с корицей.

— Белла! Вот ты где! — мелодичный женский голос, раздаётся за моей спиной, оборачиваюсь посмотреть кто там. Темноволосая девушка возвышается надо мной, протягивая свои руки, белый фартук, завязанный поверх её шёлкового платья на тонкой талии испачкан в муке. — Иди ко мне, малышка.

— Мама! — раздаётся детское лепетание. Неужели это я сказала? — Мамочка! — снова повторяю, тонким, голоском.

Девушка поднимает меня на руки.

— Уф, — она оставляет несколько тёплых поцелуев на моей маленькой щеке. — Моя вкусная малышка! Что это у тебя? — мама кивает головой на мои руки и только сейчас я замечаю, что держу, какую-то игрушку.

— Это Висли! — гордо отвечаю, подняв зайчика вверх, чтобы мамочка могла его как следует разглядеть. — Дядя Квиффорд мне его принёс.

— Ах значит дядя Квиффорд, — мама смеётся с того, что я не выговариваю букву «л» и начинает щекотать меня, отчего