На лезвии ножа - Сара Адам

на письменный стол, всё это время я держу свои руки на груди, зажимая кровоточащую рану. Господи, пожалуйста, хоть бы лёгкие не задело и внутреннее кровотечение не началось! Мозг начинает соображать и вникать в процесс происходящего, перестраиваясь, а не истерично ждать помощи. Всё будет в порядке, как мантру повторяю про себя. Мои ладони полностью покрыты тёплой кровью Адама. При каждом взгляде на них, меня начинает потряхивать.

— В-вы, их ш-штатный врач? — заикаясь обращаюсь к мужчине.

— Зови меня Альфред, — мимолётно поднимает на меня взгляд, а затем начинает разрывать на Адаме свитер, чтобы добраться до пулевого ранения. — Белла, тебя же так зовут? — добродушно спрашивает Альфред, несмотря на критичность ситуации, я киваю хоть он и не смотрит на меня. — Сейчас мне нужно, чтобы ты собралась Белла и помогла. Жизнь твоего мужа зависит от нас. Поняла? — затем обращается ко второму мужчине. — Том, унесите этого, с остальным мы справимся.

Я смотрю, как Том и ещё несколько человек выносят труп моего дяди, Клиффорда Росс: убийцы моих родителей и брата Адама. Эта картина не вызывает во мне жалости к нему. Хотя, должна ли? После всего, что он сотворил с нашими жизнями…

— Д-да, что нужно делать? — другой мне, девушке из прошлого, было бы стыдно сейчас за этот вопрос, потому что я медик, я ассистировала и даже сама однажды оперировала пациента, а сейчас стою и не знаю, что делать. Но шок от последних событий выбил из моей головы абсолютно всё, что я знала до этого дня.

— Будешь ассистировать, — строгим голосом врача, Альфред даёт указания, — ставь на стул чемодан и открывай его, подай перчатки, и сама надень.

— Вы собрались оперировать его здесь?! — я замираю на месте.

— Мы не доедем до больницы, — наклоняется, осматривая входное отверстие от пули. — Быстрее делай, что я говорю тебе. Перчатки! — протягивает руку в мою сторону.

Я быстро поднимаю тяжёлый чемодан, открываю и подаю Альфреду чёртовы перчатки. От моих кровавых рук везде, где прикасаюсь остаются красные следы.

— А если задето лёгкое и начнётся внутреннее кровотечение? А если у него пулю внутри раздробило? — озвучиваю свои самые страшные опасения, натягивая латекс на руки.

— А если, а если! — Альфред нервно повторяет мои слова. — Сейчас мы это всё и выясним! По-твоему, лучше, чтобы он умер по дороге?! — отодвигает меня и вытаскивает среди множества лекарств и инструментов пропофол, чтобы сделать внутривенную инъекцию для общего наркоза. — Я спасаю Адама и жизни его людей на протяжении семи лет. Поверь, это не самое страшное, что с ним происходило! — врач поднимает обездвиженную, свисающую руку мужа, кладёт рядом с телом на стол и умело вводит катетер в вену. — Обработай кожу вокруг ранения антисептиком и быстро принеси тёплую воду, пока я дам ему наркоз.

Отрезав кусок бинта, смачиваю его спиртом и трясущейся рукой протираю окровавленную кожу мужа, аккуратно вычищаю все остатки загустевшей крови. А затем очень быстро, но чувствуя внутри себя неуверенность иду к выходу из кабинета, Альфред поторапливает меня кидая в спину свои командирские реплики. Я не обижаюсь на него, ведь врач не знает, что это родовой дом моей семьи, который был отнят у меня так же, как и все её члены. Он не знает, что в этом самом доме Клиффорд Росс, убил мою мать…

Торопливо шагая по коридору, той же дорогой, что и в детском воспоминании я знаю, куда мне нужно идти, интуитивно чувствую, где в этом доме находится кухня. Мимо меня проходят мужчины в чёрной форме, вынося тела людей Клиффорда, или своих… в этот момент я не хочу вникать и думать об этом.

Так странно находится здесь. Пересекая холл, вхожу в просторную кухню. Полностью абстрагироваться от мыслей не удаётся, поэтому пока я ищу по шкафам ёмкость под воду, невольно представляю, как тут хозяйничала мама. Как её нежные руки, с утончёнными, длинными пальцами прикасаются к мраморной столешнице, как она ищет, что-то на этой светлой кухне. Также, как и я, найдя нужную вещь подходит к раковине и тщательно моет её…

Я искренне удивлена, что в доме есть вода, ведь он столько лет заброшен. Набрав полную чашку тёплой жидкости до краёв, возвращаюсь в кабинет, полу бегом, чтобы ни капельки не расплескалось.

— Пришла, отлично, ставь туда, — кивком головы Альфред, указывает на кресло. — Первичное дренирование[1] я провёл, держи спринцовку[2], будешь откачивать продолжающую поступать кровь.

Я делаю всё по инструкции Альфреда, откачиваю кровь, параллельно оттягивая рану щипцами, в то время, как он нащупывает пальцами пулю, а затем, не без труда вытаскивает её пинцетом.

— Целая, — озвучиваю и так очевидную для нас обоих вещь. — Повезло.

— Не вижу радости на твоём прекрасном личике! — доктор бросает пулю в пустую чашку. — Адам Коулман, тот ещё живчик! — торжественно произносит Альфред, начиная аккуратно промывать рану чистой водой и накладывать стерильную повязку. — Не все дела он значит на этом свете ещё решил, жену одну оставлять не хочет!

Несмотря на слова штатного врача их преступной группировки и его подбадривание, настроение у меня не улучшается. Нет, я рада что мой любимый мужчина спасён, но Альфред не знает, всей правды. Думает, что они пришли спасать жену Босса, который в итоге подставился под пули, но он не знает, кем я оказалась на самом деле для Адама.

Никем…

[1] Дренирование (англ. drain; осушать, дренировать) в медицине — непрерывное удаление с помощью медицинских дренажных инструментов жидкого содержимого из ран, внутренних полостей тела и т. П.

[2] Спринцовка как инструмент (устар. шпринцовка) — медицинский инструмент, а также используемый в технических работах для подачи или откачки, предназначенный для спринцевания (промывки, орошения).

Когда всё завершено и остаётся только ждать, пробуждения, раненного от наркоза, врач садится в кресло, а я подхожу ближе к столу. Бледное лицо Адама, выглядит безмятежным, не выражая никаких эмоций. Теперь его жизни ничего не угрожает, но моё сердце всё равно кровоточит, смотря на его такой беззащитный вид.

Почему мы не встретились с тобой при других обстоятельствах? Почему ты использовал меня в своих целях, зачем влюбил, чтобы разбить теперь сердце… это слишком жестоко даже для тебя, Адам. Я живой человек, у которого тоже есть чувства, а ты их безжалостно растоптал. Господи, помоги нам не стать врагами!

— Вам ведь особо и не требовалась моя помощь, да? — анализируя действия во время операции, спрашиваю вслух, хотя сама и так знаю ответ.

— Верно, мне нужно