Средневековая история - Галина Дмитриевна Гончарова

— Когда же?

— В скором времени. Я буду при дворе.

— Я буду ждать.

Лиля многообещающе улыбнулась.

И порадовалась, что следующий визит во дворец состоится только через две недели. Может, ей повезет и барон уже уедет домой?

Что ж, оставьте хотя бы надежду бедной девушке.

« « *

Тони был резко недоволен.

Нет, не собой, он-то отработал на всю катушку, выложился по полной, едва сам себя наизнанку не вывернул. Но Лилиан Иртон просто не реагировала.

Что ж.

Приятное разнообразие...

Обычно дамы так легко сдаются, а эта заставит побегать за собой. Это интересно...

Тони ощутил запах добычи.

Эта женщина будет его. Она еще будет под ним извиваться и стонать, она еще его попросит, она еще побегает за ним. Она за ним.

Не он, как это происходило сейчас, нет...

Тони чувствовал себя охотником — в кои-то веки. Его ждал захватывающий поединок с Лилиан Иртон... интересно, она такая скромница, она просто холодная женщина, или она любит мужа?

Это обязательно надо разъяснить, при первой же встрече.

Обязательно.

♦ ♦ ♦

Третий букет, четвертый, пятый...

Джее Только головой качал, глядя на счастливую Миранду.

А Лиля мрачнела.

Нет, на виду-то она улыбалась. Но записки не оставляли никакого шанса. Хорошо еще, первая оказалась невнятной, а вот остальные...

Про что там только не было. И про золотые локоны, которые идеально будут смотреться на подушке. Понятное дело, не у мужа, муж уже насмотрелся.

И про лебединую шею.

И про возвышенную грудь (именно так и было написано!).

И про бедра, покачивание которых способно свести мужчину с ума...

Это было последней каплей.

Лиля подумала, что при встрече с удовольствием сделает неизвестному поклоннику трепанацию черепа подручными средствами (полено, сковородка, кочерга), и написала записочку Ганцу Тримейну. Не хотелось тревожить друга, но если это само собой не рассосется?

Ганц явился в тот же день, и отнесся к просьбе Лилиан предельно серьезно.

— Ваше сиятельство, вы не давали повода?

— Ганц!

— Прошу меня простить, — улыбнулся королевский доверенный. — Но все же?

Лиля покачала головой.

— Как жена тебя только любит, вредного такого?

— Чудом Альдоная, не иначе, — отозвался Ганц, — а все же?

— Не давала я повода, — проворчала Лиля. — Не давала. Чем хочешь клянусь.

— Верю. А насолили вы, госпожа, кому?

— Так и не перечислишь, — вздохнула Лиля.

И верно. Несколько лет назад, когда принцесса Мария взялась формировать свой близкий круг, один человек в него попал сразу.

Ее сиятельство Лилиан Иртон.

И принцесса была очень жесткой в суждениях. Она уберет любую даму, которая как-то не поладит с графиней. Но ее сиятельство останется.

А про приключения Лилиан в Уэльстере не знал никто.

Эта история не добавила ей симпатии придворных, как ни старались и Ройвели и Элонты. Но Лиле было плевать — тогда. А сейчас?

Когда принцесса стала королевой? Кому это могло встать поперек горла?

Да кому угодно, что Лиля и сказала Ганцу. Тримейн только покачал головой и для начала подрядил компанию уличных мальчишек приглядывать за рассыльным.

* * *

Кто в столице знает все?

Нищие. Воры. Уличные мальчишки.

Первые две категории в силу профессии, третья — в силу того же любопытства. Интересно же...

Дай денег, попроси, и тебе столько всего расскажут! Замучаешься сведения перебирать...

Трех дней не прошло, как Ганц вернулся с докладом к Лилиан.

— Мои люди проследили рассыльного.

— Они разные.

— Но букеты высокого класса. В городе всего несколько цветочниц, которые могут собрать нечто подобное.

— Я не знала об этом.

— Вам, графиня, и не надо дарить кому-то цветы. Их дарят вам.

— Тьфу!

— Ну да. Но цветочницы тут были не при чем.

— А кто тогда?

— Цветы выращивают не в городе. На фермах за городом...

-Так?

— Там и заказал доставку цветов чрезвычайно милый молодой человек, с каштановыми волосами и зелеными глазами, такой очаровательный...–

Лиля слушала описание, и кого-то оно ей напоминало...

— Перстень с баронским сапфиром, герб...

— Погоди-ка...

-Да.

— Лофрейн?

— Он самый.

— И зачем ему это понадобилось? — искренне удивилась Лилиан. — Товар он получил, я даже скидку обещала, что ему еще от меня надо?

— А вот на этот вопрос у меня ответа нет, — покачал головой Ганц. — Предлагаю его еще поискать. Ответ, не барона.

— Предлагаю спросить прямо, — парировала Лиля.

— А если не ответит?

— А куда он денется?

— Лилиан, я не могу хватать его, тащить в допросную... это все-таки авестерец, тут надо осторожнее.

Лиля хмыкнула.

— Я и не просила так серьезно. Но спрошу обязательно. Зачем ему надо в чужой суп свой яд сыпать, хотела бы я знать?

— И я тоже.

— Вот и узнаем. Вместе.

— А если он просто за вами ухаживает? Если вы, Лилиан ему просто нравитесь?

Лиля покачала головой.

— Ганц, я в это не верю.

— Почему?

— Я его видела. Я его глаза видела, когда он приходил за товаром., может, у него и любовь такая, кто его знает. Что сначала он себя любит, а потом кого-то, может быть. Но... Не верю!–

— Вы — красивая, умная, обаятельная женщина. Разве этого мало?

— Для таких, как Лофрейн — достаточно. И все же, Ганц, мне кажется, что это не любовь. Даже не увлечение. Что-то за этим должно стоять... нехорошее.

— Если вам так кажется, Лилиан, это обязательно надо проверить.

— Вот и проверим. Вместе.

Ганц улыбнулся и кивнул.

Женщина, которая защищает свое гнездо...

Достопочтенный Лофрейн, вам можно только посочувствовать. Недолго. Напоследок.

❖ * ❖

Балы Лилиан не любила. Но работа есть работа.

Она не просто Лилиан Иртон, она лицо торгового дома «Мариэль», кому как не ей и показывать товар лицом?

Она и старалась.

Появлялась на балах хоть и ненадолго, но регулярно демонстрировала новинки, которые тут же становились последним писком моды.

Вот и сейчас...

Графиня выглядела как обычно, изумрудно-зеленое шелковое платье не отличалось роскошью, разве что вышивка золотой нитью в виде кленовых листьев была хороша, а вот туфельки....

Ноги были приоткрыты почти неприлично — до щиколотки, и*все могли видеть необычную обувь, в которой нога казалась такой изящной...

Шпильки обувной мастер пока не освоил, но был близок к этому. Идея супинатора прижилась и нашла отклик в его душе, хотя, казалось бы, что тут