Рейварская невеста. Райрин - Рина Сивая

И которого любила нынешняя Кассандра Райтингем, пусть и не понимая, за что именно.

— Райрин, — видя, как расширяются от сделанного самой себе признания глаза Касс, Зан нахмурился. Наверняка он все понял не так, наверняка подумал, что девушка испугалась того, что между ними случилось, поэтому и обращался к ней так, как поклялся самому себе не обращаться без позволения.

И это тихое «райрин» заставляло Кассандру вздрагивать.

Да, она испугалась. Но вовсе не поцелуя, а понимая того, что связь райрин тут вовсе не причем.

Касс любила Зана. И тогда, много лет назад, и в те времена, когда его не помнила. Но особенно – сейчас, когда могла видеть его глаза вживую, а не во сне. Когда могла дотронуться до него, могла обнять или поцеловать – так, как никогда не целовала никого до этого. Когда могла вдохнуть его запах, только его, такой особенный и родной. Когда, даже не помня причин, прекрасно осознавала, что Зантариз достоин этих чувств. Ее чувств.

А разум молчал. Лишь издевательски подсовывал все новые и новые факты в поддержку этой теории, но никак не комментировал свое собственное отношение к открывшимся чувствам. Словно это было нормальным – любить того, кого ты не знаешь и не помнишь.

Но это разум не знал и не помнил, а сердце бережно хранило в себе не только любовь, но и доверие к тому, кто сейчас обеспокоенно изучал Кассандру темно-вишневым взглядом. Сердцу не нужны были воспоминания, оно и так все знало, поэтому и билось в унисон с другим, спрятанным в груди Зантариза.

— Льдинка, — вновь попытался тот достучаться до девушки, но она лишь взмахнула головой.

Нет, сейчас Зан ей не нужен. Сейчас ей нужно как-то пережить собственные открытия, поэтому Кассандра уверенно разворачивалась к выходу из беседки и, едва ступив на тропинку, стрелой бросалась вперед. Не разбирая направления, не думая о конечной цели своего маршрута. Только вперед, мельком отмечая, какой удобный комплект одежды она все же выбрала.

От кого она бежала? Зантариз не пытался ее остановить. Даже не дернулся в сторону девушки, когда она покидала беседку. От своих чувств? А ты попробуй от них убеги, если они сидят в твоей груди и жгут ее изнутри. Нет, Кассандра просто бежала, надеясь, что усталость принесет ясность ее мыслям.

Но все стало лишь еще запутаннее, когда за поворотом девушка врезалась в Кристофа.

— Кассандра? — граф успел подхватить леди Райтингем до того, как она по инерции чуть не упала на тропинку. Он бережно удерживал ее под локти и внимательно вглядывался в глаза. — С вами все в порядке?

Определенно, с Кассандрой все было не в порядке. Потому что прикосновения Кристофа впервые казались ей неприятными. Его взгляд, хоть и пылал заботой, но вызывал только жалость. Не к мужчине, к самой себе.

Почему она не смогла полюбить его? Такого простого, замечательного, доброго и заботливого? Кристоф положил бы к ее ногам целый мир, не прося при этом ничего взамен. Он был бы прекрасным мужем и отцом, они могли бы выходить вместе в свет или путешествовать, выискивая новые породы лошадей. Или Кассандра могла бы преподавать, как того и хотела, а Кристоф не стал бы ей мешать.

И не было бы взорванных приграничных переходов, смерти Шейны, опасного лорда Лерси. Была бы просто жизнь – чудесная, счастливая. Обычная.

Так почему сердце Кассандры не выбрало Кристофа Олисана?

Ответ был прост: потому что оно любило Зана из рода Тариз, эрхана демонов и всего Рейвара.

— Я…

Кассандра так и не сумела придумать никакого разумного ответа. Только стояла и смотрела на графа полным горечи взглядом и не могла признаться, что между ними ничего не может быть. Что не стоило ему больше назвать себя женихом леди Райтингем, а ее саму считать своей невестой. Пожалуй, пора было показать ему родовую печать и кольцо на пальце, но Касс все еще стояла, не в силах пошевелиться. Не в силах сказать то, что нужно.

А Кристоф продолжал что-то искать на дне ее глаз, и чем дольше он в них смотрел, тем больше в его собственном взгляде появлялось отчаяния. Оно причиняло Кассандре почти физическую боль. Так ведь не должно быть! Неправильно вот так ломать чужие надежды и топтать чужие чувства. Им ведь никто не дал никакого шанса!

Это показалось таким несправедливым, что Кассандра решила сама стать той, кто подарит им еще одну возможность. И раньше, чем разум успел обдумать и признать эту идею глупой, девушка произнесла:

— Кристоф, поцелуйте меня!

Она не позволяла графу ничего, выходящего за рамки приличий, даже в те редкие моменты, когда они оставались наедине. А Зантариз в адрес леди Райтингем демонстрировал куда больше вольности, не обращая внимания на окружающих, и Касс ему это не просто прощала – поощряла. Может, в этом все дело? Может, если бы Кристоф вел себя так же, и к нему у Кассандры проснулись такие же чувства?

Разум уверенно твердил, что она не права, но Касс только отмахивалась, пока граф покорно склонялся к ней и прижимался своими губами к ее. Осторожно, словно боялся, будто Кассандра сейчас передумает и оттолкнет.

Не оттолкнула, и Кристоф позволил себе быть более напористым. Но… это был просто поцелуй. Мягкий, в чем-то приятный. Только он не туманил разум, не распалял чувства. Он казался необходимостью, и, если бы Касс нужно было его повторить, она бы отказалась. А если бы ей предложили снова поцеловать Зана…

Это было настолько неправильно, сравнивать мужчину, который так нежно целует тебя, с другим, но Кассандра ничего не могла с собой поделать. Зантариз был лучше во всем. В своей настойчивости, в своей уверенности. Кристоф будто каждую секунду спрашивал разрешения, стоит ли ему продолжать, а демон в тех же обстоятельствах пользовался моментом, забирая себе каждый миг.

Губы Зана казались более горячими. Его руки – более обжигающими. Они не боялись сжать Кассандру сильнее, не боялись показаться наглыми или даже нахальными. А Кристоф обращался с девушкой так, будто она – изящная статуэтка, которая разлетится на кусочки, если надавить чуть сильнее.

И когда граф отстранился, какая-то часть Касс испытала облегчение. Другая же громогласно заявила, что дело вовсе не в поцелуе. И не в связи райрин. И не в обстоятельствах, потери памяти, действиях лорда Лерси или угрозах Дартариза. Дело в ней, в Кассандре. И в том, что никакого выбора перед