Целительница для дракона. Доказать невиновность - Злата Уютная

— резко спросил тот самый седой магистр, его взгляд стал жестким и испытующим. — Мальчик, что мы можем ждать от тебя? Ты же всего лишь… помощник. Хватит ли у тебя знаний? Сил? Сможешь ли ты возглавить все это?

Его слова, как острые иглы, впились в самое сердце.

«Всего лишь помощник».

Да, именно так я всегда себя и ощущал.

Тенью при госпоже Зоряне, при Архилекаре.

Умным, старательным, но… не более того.

Вся та уверенность, которую она в меня вселила, испарилась в одно мгновение, оставив после себя ледяную пустоту.

Боги, ну почему именно я? Почему именно на мои плечи легла судьба стольких людей? Судьба самой Зоряны!

Я стоял, опустив голову, и чувствовал, как меня сковывает парализующий страх.

Я был не готов.

Я понимал, что не справлюсь.

Более того, сейчас, аптекари увидят мой страх и все рухнет.

Внутри все сжалось в комок жгучего стыда и отчаяния. Я почувствовал, как дрожат мои руки, и мне захотелось провалиться сквозь землю, убежать, спрятаться...

Но тут в моей памяти снова всплыло ее лицо.

Не то, что было сегодня утром — измученное и больное, а то, каким я его видел когда Архилекарь Морган раскрыл нам подробности утерянного рецепта:  лицо первооткрывателя, гения, который не боится идти против всего мира.

Зоряна верила в меня.

Она рискнула всем и вложила именно в мои руки самое дорогое — шанс на спасение.

Жалеть себя? Сомневаться?

Разве я могу себе это позволить?

Нет, нет и еще раз нет!

Иначе, Заоряна умрет.

И не только она. Жизнь Моргана, жизнь этих напуганных аптекарей, жизнь Лиры и ее матери, жизнь тысяч незнакомых мне людей за стенами этой пивоварни, были в моих руках.

Что-то внутри меня перевернулось.

Страх никуда не делся. Он был тут, холодный и тяжелый, как камень на сердце.

Но поверх него поднялось нечто иное — железная, холодная решимость.

Я не имел права на провал.

Я выпрямил спину и поднял голову. Больше не было дрожи в руках. Я посмотрел на того самого седого магистра. Мой голос больше не дрожал.

— У меня хватит и знаний, и сил, — сказал я четко, и в моих словах прозвучала та самая сталь, которую я слышал в голосе господина Моргана. — Госпожа Зоряна лично ввела меня в курс всех этапов работы. Я знаю все. И да, — я выпрямился во весь свой немалый рост, — я не «всего лишь помощник». Я Тода, личный помощник Архилекаря Моргана. И по его прямому приказу, переданному через госпожу Зоряну, я наделен полномочиями координировать эту работу. А еще, я практикующий лекарь, получивший разрешение лично из рук Архилекаря. Так что, если вы закончили с паникой, предлагаю приступить к работе. Время уходит.

Я видел, как изумление, смешанное с внезапным уважением, промелькнуло в их глазах.

Паника в толпе поутихла, сменившись настороженным вниманием. Седой магистр несколько секунд молча изучал мое лицо, а потом медленно, очень уважительно, кивнул.

— Вы правы, господин Тода. Паника — наш главный враг. Что мы делаем первым делом?

Облегчение, острое и головокружительное, волной хлынуло на меня. Я едва устоял на ногах.

Они слушались. Они готовы были идти за мной.

— Отлично, — Я повернулся к остальным. — Тогда приступаем. Первая группа — к котлам! Проверяем температуру всех кувшинов. Норма — от тридцати пяти до сорока градусов. Те, где температура ниже, немедленно перенесите ближе к топке. Вторая группа — готовит новые партии питательного бульона с экстрактом хмеля, по рецепту! Третья — начинает стерилизацию следующей партии глиняных кувшинов. Инквизиторы обеспечат вас дровами и водой. Все вопросы — ко мне.

Работа закипела.

Аптекари, еще минуту назад бывшие на грани истерики, теперь сосредоточенно выполняли мои распоряжения.

Я ходил между рядами, заглядывал в кувшины, проверял бульон, давал советы.

Руки все еще дрожали, но теперь уже от адреналина, а не от страха.

Через пару дней работа кипела с удвоенной силой.

Мы с аптекарями, словно одержимые, провели экстракцию большей части кувшинов. Процесс был муторным и медленным: фильтрация через плотную ткань, добавление уксуса и щелока, бесконечное взбалтывание и отстаивание.

Воздух в пивоварне пропитался кисловато-спиртовым запахом ферментации, смешанным с терпким ароматом хмеля.

К вечеру на дне нескольких больших стеклянных баллонов, служивших нам реакторами, уже лежал драгоценный осадок — та самая, еще неочищенная, но уже могущественная субстанция, которая спасла Архилекаря. И которая, как я верил, спасет Зоряну.

Я лично проверил каждый баллон, занося данные в журнал. Мы успели обработать почти три сотни всех кувшинов. Оставшиеся решено было оставить дозревать до утра — культура в них была чуть моложе, и требовала еще несколько часов.

Усталость валила с ног.

Глаза слипались, а руки дрожали от напряжения. Я понимал, что если сейчас не отдохну хоть пару часов, то утром просто не смогу работать.

— На сегодня все, — объявил я, и мой голос прозвучал хрипло. — Завтра, с первым светом, приступаем к очистке того, что получили, и заканчиваем с оставшимися кувшинами. А потом… потом мы уже сможем начать развозить лекарство по лечебницам.

На лицах аптекарей, закопченных и измученных, я увидел не усталость, а надежду.

Ту самую, которую госпожа Зоряна вселила когда-то в меня.

Мы были на пороге победы.

Я вышел из пивоварни глубокой ночью.

Воздух был холодным и свежим после душного, насыщенного парами цеха.

Я шел, почти не видя дороги перед собой, мысленно уже падая на койку.

И, в этот момент, краем глаза заметил движение.

В узком переулке напротив пивоварни, в глубокой тени, мелькнула чья-то фигура. Неясный силуэт, который резко дернулся и скрылся за углом, словно не желая быть увиденным.

Сердце мое екнуло, на мгновение пробившись сквозь пелену усталости.

Кто это мог быть?

Стражник?

Но патрули инквизиторов ходили открыто, их серые плащи были хорошо видны.

Я остановился, всматриваясь в темноту. Но там уже никого не было.

«Наверное, местный бродяга, — убедил я себя, смахнув ледяную каплю пота с виска. — Или просто показалось».

Мысль о возможной опасности казалась тогда абсурдной. Что может пойти не так?

Я махнул рукой и поплелся дальше, к своей каморке, где меня ждала лишь короткая, но такая желанная передышка.

Сон был тяжелым и беспокойным. Мне снились ряды кувшинов, которые вдруг начинали лопаться один за другим, и из них вытекала не драгоценная желтоватая жидкость, а черная, смолистая жижа.

Я проснулся до рассвета, с тяжелой головой и стесненной грудью.

Чувство тревоги, которое я списал на кошмар,