Разведенка для дракона, или Личный лекарь генерала - Лана Ларсон

чувствовала себя загнанной в угол их неожиданной заботой, но в итоге я сдалась. Противостоять одному Кассиану было бы гораздо проще, чем сразу четверым… пятерым, если считать еще и Мари.

Давать наставления Мари и Ивару перед отлетом было глупо — они и сами всё знали, — но я всё равно диктовала пропорции успокоительных зелий и мазей, пока Кассиан не подхватил меня под локоть и не увел.

Перелет на драконе — это не то, что показывают в фильмах, это я уже поняла и после первого полета, но сейчас было не легче. Это первобытный ужас, смешанный с абсолютным восторгом. Кассиан в своем истинном обличии был великолепен: огромный темно-красный, почти бордовый ящер, чья чешуя отливала запекшейся кровью на закатном солнце.

Я сидела, вцепившись в его мощную шею, ощущая под пальцами жар живого пламени, а под нами проносились бескрайние леса и крошечные, словно игрушечные, деревеньки.

В этот момент меня накрыло странное чувство, и я поняла, что со мной происходит нечто… необычное. Прошлая жизнь — та, где были небоскребы, пробки, интернет и мой старый мир — стиралась. Имена врачей больницы, где я лежала в последний день перед попаданием, вкус любимых блюд, даже детали моей квартиры… всё становилось размытым, словно старый, засмотренный до дыр сон. Я словно рождалась заново в этом теле, в этой реальности.

«Кто я теперь? — думала я, глядя на облака. — Жена предателя Айзенкура? Спасительница генерала? Или просто Ильмира, чья судьба теперь навеки привязана к этому чешуйчатому гиганту?»

Замок Вангаррада показался на горизонте внезапно. Величественный, сложенный из темного камня, он вгрызался острыми шпилями в сумерки. Мы опустились на широкую каменную площадку. Кассиан мягко опустил крыло, создавая для меня подобие трапа, и, как только я коснулась земли, обернулся человеком.

К нам тут же высыпали слуги. Старый дворецкий склонился в глубоком поклоне.

— С возвращением, милорд. Мы не ждали вас так скоро.

— Подготовьте всё, — властно бросил Кассиан, приобнимая меня за талию. — И познакомьтесь. Это леди Ильмира. Ваша будущая хозяйка.

Я задохнулась от возмущения, вскинув голову:

— Будущая кто?! Кассиан, мы это не обсуждали!

Он лишь усмехнулся, проигнорировав мою вспышку, и повел меня внутрь.

— Милорд, — замялся дворецкий, семеня следом, — ваши покои готовы, но для госпожи... комнаты еще в пыли, мы не знали...

— Ильмира будет спать в моих покоях, — отрезал генерал.

Моё терпение лопнуло.

— Я не буду спать в твоих покоях! Я сама в состоянии отмыть себе комнату, я не белоручка! — прошипела я, но этот шепот разнесся на весь холл.

Слуги остолбенели. Кассиан же просто рассмеялся — не зло, а как-то настойчиво-весело.

— Свободны. Ужин подать в покои через час. Мы очень устали.

Он буквально затащил меня вверх по лестнице, пока я шипела на него, пытаясь отстоять право на личное пространство. Но стоило тяжелым дверям его спальни захлопнуться, как я перешла в наступление.

Покои были огромными. Каменные стены, тяжелые гобелены, огромный камин и… кровать, на которой мог бы поместиться целый отряд драконов.

— За кого ты меня принимаешь, Кассиан Вангаррад? — я развернулась к нему, пылая от гнева и смущения. — Я не соглашалась быть «хозяйкой дома»! Ты не предлагал мне ничего, кроме полета! И уж тем более я не собираюсь делить с тобой постель только потому, что у нас на руках одинаковые татуировки!

Кассиан подошел вплотную. От него пахло небом, костром и чем-то мускусным, чисто мужским. Его взгляд потемнел, зрачки вновь вытянулись в тонкие щели.

— Я принимаю тебя за свою истинную, — его голос стал низким, вибрирующим, пробирающим до костей. — За женщину, которая принадлежит мне так же, как я — ей. За ту, кого я люблю больше жизни, Ильмира. Ты думаешь, я отпущу тебя в другую комнату после того, как едва не потерял за Гранью?

Я открыла рот, чтобы выдать едкую отповедь о личных границах, но он заткнул меня поцелуем. Это не было нежной лаской — это был захват. Властный, требовательный поцелуй, от которого внизу живота мгновенно стало горячо и тяжело. Метка на запястье вспыхнула почти болезненным жаром.

Он отстранился так же резко, как и начал, тяжело дыша.

— Хочешь принять ванну первой? — спросил он, кивнув на дверь в ванную комнату.

— Нет, — выдохнула я, пытаясь унять бешеное сердцебиение. — Я хочу осмотреться.

— Как пожелаешь. А я хочу.

Он скрылся за дверью, оставив ее приоткрытой. Я слышала шум воды и видела пар, вырывающийся в комнату. Мои щеки пылали, но теперь внутри меня бушевал не гнев, а что-то другое. Это было невыносимо сильное притяжение.

Я подошла к камину, стараясь сосредоточиться на ровном пламени. Но мое тело жило отдельной жизнью. Каждый нерв, каждая клеточка отзывались на его близость. Магия истинности была не просто клеймом, это был невидимый, но мощный канат, который тянул меня к нему, заставлял помнить о его сильных руках, о его горячем дыхании. Я ловила себя на мысли, что хочу подойти к двери, заглянуть, увидеть его обнаженное тело, ощутить кожей этот жар…

— Остановись, Ильмира, — прошептала я себе, сжимая кулаки. — Ты не безвольная кукла. Ты не можешь просто так сдаться инстинктам.

Я пошла к окну, чтобы охладиться, но вид вечернего замка не принес покоя. Я вдруг почувствовала, что совершенно не помню, куда положила свои вещи. Чемодан, который держал дракон, лежал возле огромной кровати. Так, нужно разложить вещи, да. Отвлечься!

Я шагнула к нему, но замерла.

Мой взгляд снова притянулся к двери ванной. Шум воды был похож на приглашение. Это было искушение, которому я не могла противостоять. Я ощущала его нужду, его желание — оно било через метку, как пульс, заглушая все мои доводы рассудка.

Я полюбила его. Я это знала.

И, возможно, именно это было самым страшным. То, что моя душа, попавшая в этот мир, теперь была привязана к нему не только милой сказкой, но и силой древнего драконьего закона.

Тряхнула головой, отгоняя наваждение и разозлилась на себя. Нет уж, не буду я никуда идти! Лучше здесь… помучаюсь.

Время в ожидании тянулось мучительно медленно.

Я старательно делала вид, что изучаю узоры на ковре, но на самом деле прислушивалась к каждому звуку, доносившемуся из-за двери ванной. Шум воды стих, сменившись шорохом — видимо, Кассиан приводил себя в порядок.

Когда дверь