Разведенка для дракона, или Личный лекарь генерала - Лана Ларсон

Он навис сверху, упираясь руками по обе стороны от моей головы. Его дыхание обжигало мои губы.

— Только скажи... и я остановлюсь, — прохрипел он, борясь с собственным зверем. — Но, видит небо, я очень не хочу этого делать.

— Не останавливайся, — прошептала я, притягивая его к себе. — Пожалуйста.

Эта ночь не была похожа ни на что из моего прошлого опыта. Это было не просто слияние тел — это был танец двух стихий, пламени дракона и исцеляющего света лекаря. Кассиан был одновременно властным и невероятно нежным, словно боялся сломать меня, но его драконья натура требовала заявить свои права на каждую клеточку моего существа.

Я чувствовала, как магия перетекает между нами, как метки на наших руках сияют в темноте, связывая нас невидимыми нитями. Вспышки страха, нежности, страсти — всё смешалось в один бесконечный поток. Это было бурно, ярко и так правильно, будто вся моя долгая прошлая жизнь была лишь долгой дорогой к этой самой ночи.

Под утро, когда первые лучи солнца коснулись тяжелых штор, я уснула в его объятиях, чувствуя себя наконец-то дома.

Но идиллия длилась недолго.

Резкий, пронзительный звук ворвался в тишину комнаты. Артефакт связи на прикроватной тумбочке вспыхнул тревожным алым светом и начал издавать прерывистый, бьющий по нервам сигнал.

Кассиан мгновенно открыл глаза, и в них уже не было вчерашней нежности — только ледяная решимость генерала.

— Прорыв? — мой голос дрогнул, когда я подскочила на кровати, прижимая к груди одеяло.

Кассиан протянул руку к артефакту, и над ним раздался искаженный магией, паникующий голос Анлафа:

— Отец! Тьма… она не просто прорвалась. Она начала обретать форму. Нам не удержать её! Дерган ранен! Скорее!

Я похолодела. Наша сказка закончилась, не успев начаться.

Глава 23

— Ты останешься здесь! — рявкнул Кассиан, застегивая перевязь с мечом дрожащими от ярости руками. — Это не обсуждается, Ильмира! Там сильнейший прорыв за все время нашего сдерживания этой Тьмы.

— Я вообще-то лекарь, если ты не забыл, — огрызнулась я, хватая свою сумку с инструментами и зельями. — Если там такой сильный прорыв, значит, там будут раненые. А если там будут раненые, значит, там нужна я. И точка! Или ты переносишь нас обоих, или я найду способ добраться туда пешком, даже если мне придется лететь на каком-нибудь другом драконе!

— Никаких других драконов! — обернулся он и осекся, видя мой настрой.

Кассиан скрипнул зубами, и его зрачки сузились в вертикальные щели. Он понимал: спорить со мной бесполезно, а времени нет.

— Если с твоей головы упадет хоть волос… — прорычал он, хватая меня за плечо.

— Не волнуйся за меня, — проговорила я, выдохнув и на мгновение прижавшись к своему дракону. — Ты себя береги. И детей.

— Сделаю все, что в моих силах, — прошептал Кассиан и активировал портал.

Мир схлопнулся. Ощущение было такое, будто меня пропустили через мясорубку, а затем выплюнули на раскаленную сковороду.

Мы выпали из портала прямо посреди лагеря, и я тут же пожалела о своей браваде. Кассиан был прав. Это был ад.

Границы не было. Той самой светящейся линии, которую с таким трудом воздвигали драконы и маги, просто не существовало. Вместо нее была зияющая, пульсирующая рана в пространстве, из которой хлестала Тьма.

Она была живой. Это не был туман или дым. Это была вязкая, маслянистая субстанция, которая визжала тысячами голосов. Из ее стены вырывались твари — кошмарные гибриды волков, пауков и чего-то, чему нет названия ни в одном из миров. Они неслись на солдат лавиной, разрывая когтями металл и плоть.

— В лазарет! — перекрикивая грохот битвы, заорал Кассиан, подталкивая меня в нужную сторону. — Бегом!

Он не стал ждать. Прямо на бегу его тело начало ломаться и перестраиваться, одежда разлетелась в клочья, и через секунду надо мной взмыл огромный темно-красный дракон. Он выпустил струю пламени, сжигая первую волну тварей, и с яростным ревом врезался в гущу сражения.

Я застыла на долю секунды, парализованная ужасом. Я видела, как белоснежный дракон Иридиан, поливая врагов ледяным дыханием, пытался создать барьер, а на его спине, словно прикованный, сражался Кейлар. Его ледяная магия разила без промаха, но тварей было слишком много.

— Леди Ильмира! Сюда! — чья-то рука дернула меня за рукав.

Я очнулась и бросилась к большому шатру, над которым мерцал полупрозрачный защитный купол. Вокруг свистели заклинания, рычали драконы и кричали люди.

Внутри лазарета пахло кровью, паленой плотью и безысходностью.

— Мари! — крикнула я, увидев бледную девушку, которая пыталась перевязать руку солдату.

— Леди Ильмира! Слава богам, — всхлипнула она. — Мы не справляемся! Эликсиры не действуют, раны расходятся прямо на глазах!

— Отставить панику, — мой голос прозвучал жестче, чем я ожидала. — Так, самых тяжелых ко мне, даже если ранение не Тьмой. Легких — обрабатывать и в строй, если могут держать оружие. Живо!

Я не помню, сколько прошло времени. Час? Вечность? Мои руки были по локоть в черной жиже, которую я вытягивала из тел солдат. Это было не похоже на лечение генерала. Тьма здесь была агрессивной, она сопротивлялась, пытаясь укусить меня в ответ, проникнуть под кожу. Я вырывала её кусками, швыряла в специальные контейнеры, которые тут же запечатывали маги-санитары, и переходила к следующему.

Силы таяли. Но останавливаться было нельзя.

— Дорогу! Расступитесь!

В шатер вбежали четверо солдат, неся двое носилок. Мое сердце пропустило удар и ухнуло куда-то в пятки.

На первых лежал Хартор. Лицо младшего сына Кассиана было серым, а на груди зияли три глубокие борозды, из которых сочился черный дым. На вторых — Ивар. Мой мальчик. Он был без сознания, рука вывернута под неестественным углом, а по виску текла кровь.

— Нет... — прошептала я, чувствуя, как колени подгибаются.

— Мама... — прохрипел Ивар, не открывая глаз.

— Я здесь, сынок. Я здесь.

Страх сменился холодной, звенящей яростью. Я не позволю. Ни за что.

Я бросилась к Хартору — его рана была смертельной, счет шел на секунды.

— Держи его! — крикнула я санитару, накладывая руки прямо на открытую рану.

Тьма взвизгнула, впиваясь в мои ладони холодом. Я рванула её на себя, вкладывая в это движение всю свою злость, всю свою материнскую боль. — Пошла вон! — прошипела я.

Черный сгусток вылетел из груди