Наследница и Орк - Финли Фенн

Ему нужен был кто-то вроде Эллы, из клана Гриск.

Элла не могла перестать думать об этом до конца дня, пока Натт продолжал водить её по горе, знакомя со своими бесчисленными братьями и показывая ей множество разных, любопытных комнат своего дома с каменными стенами. Ещё больше святилищ, ещё больше комнат для спаррингов, а также торговые залы, комнаты для собраний и ярко освещённые кузни. И, в изобилии, ещё больше комнат с кроватями, столами и кувыркающимися орками, ещё больше шокирующих зрелищ, которые благодаря своей вездесущности почти перестали шокировать моргающие глаза Эллы.

Натт, казалось, ничему не удивлялся — но снова, наблюдая за ним с его братьями, Элла чувствовала, что это по-прежнему было нелегко, для обеих сторон. Что даже несмотря на то, что большинство из этих орков, казалось, уважали его и признавали его роль Говорящего, они также относились к нему с постоянным, несомненным страхом. Орки Гриск явно чувствовали себя с ним наиболее комфортно, в целом разговаривая и без труда встречаясь с ним взглядом — но среди остальных четырёх кланов, как бы легко или ласково ни говорил Натт, как бы часто он ни смеялся, большинство орков по-прежнему смотрели на него беспокойными, косыми взглядами, избегая его прикосновений и его глаз. Настолько, что Элла могла почти ощутить напряжение Натта на вкус, и его растущую усталость, а может быть, даже одиночество, по мере того как шёл день.

И, хотя было почти больно это видеть, Элла не могла не заметить, как это напряжение распространялось и на неё. Как Натт улыбался, представляя её, и проводил своей тёплой, знакомой рукой по её спине или обнажённой талии — но как он тщательно избегал слова «пара», а также этого многозначительного слова «подруга». А вместо этого он лишь снова и снова называл Эллу своей «девочкой», в то время как его братья смотрели на её шокирующий наряд и всё ещё присутствующую под ним грязь и делали любые выводы, какие им заблагорассудится.

И когда некоторые из них снова называли Эллу Гриск или хвалили её за то, что она привязана по запаху — а один старый седовласый орк по имени Скен даже поздравил её с тем, что она поймала Говорящего в качестве своей пары, — Натт не поправлял их. Элла тоже этого не делала, хотя чувствовала всё возрастающую натянутость в улыбке Натта, напряжение его руки на её спине.

К счастью, имя Альфреда ни разу не упоминалось, Натт и никто из других орков не признавали его существования. И хотя желание спросить возникало в мыслях Эллы не раз — есть ли у тебя новости об Альфреде, или о людях, — она яростно подавляла его и вместо этого сосредотачивалась на том, чтобы улыбаться, запоминать имена незнакомых орков и показывать себя достойной парой для Натта. Достойной партнёршей для Говорящего Гриск.

Они сытно и очень необходимо поели на кухне горы — но только после того, как Элла отстояла в очереди, показавшейся ей вечностью, с сотней других орков, она обнаружила, что предложенные коренья и оленина были совершенно сырыми, а значит, съесть их было невозможно. И после того как Натт небрежно, но с лёгким раздражением бросил приказ двум оркам, работавшим на кухне, те поспешно приготовили тарелку еды для Эллы, передав её с поклонами и вороватыми, испуганными взглядами на Натта.

Вежливый, но короткий ответ Натта вызвал открытый шёпот и ещё более неспокойные взгляды, пока они ели. И только когда они вернулись в комнаты Натта, Элла наконец почувствовала, как он расслабляется, его фигура тяжело опускается на одну из покрытых мехом скамей. А затем, к её необъяснимому облегчению, он потянул её за собой и усадил к себе на колени, в тёплую, уютную безопасность.

— Твоя гора, — приглушённо сказала Элла, уткнувшись ему в грудь, — невероятно увлекательна, совершенно шокирует и к тому же сильно выматывает, Наттфарр.

— Ах, разве нет? — сказал Натт со слабым вздохом в её волосы. — Вот почему я всё же должен иногда сбегать отсюда, даже рискуя своей жизнью. Боюсь, я сойду с ума, если буду заперт здесь на слишком долгое время.

О. Так вот в чём тоже была часть всего этого. И внезапно возникло нарастающее, резкое желание вытащить Натта и увести с собой, вообще из этой тёмной, извилистой горы, обратно в их лес. Где они будут бегать и смеяться, и никто их не увидит, не последует за ними и не обратит внимания, а Элла повалит его на землю, и…

— Могу ли я чем-нибудь помочь? — сказала Элла, обрывая эту мысль, но она всё ещё была там, перешёптываясь у неё в голове. И в глазах Натта тоже, когда он устало смотрел на неё полуприкрытыми глазами в тусклом свете фонаря. Когда его чёрный язык на мгновение высунулся, дразняще, чтобы облизать губы.

Но он не говорил, и, возможно, это было потому — Элла сделала вдох — что именно она должна была доказать ему это. Доказать, что она здесь, рядом с ним, несмотря ни на что. А что он сказал в пещере в тот день, что казалось вечностью назад? Удовольствие всегда хорошо, чтобы притупить боль.

Поэтому, не раздумывая, не отрывая глаз от его глаз, Элла скользнула вниз, пока не оказалась на коленях на покрытом мехом полу у его ног. И когда её дерзкие руки потянулись, чтобы задрать его килт, замешательство в его глазах сменилось изумлением, а затем, как ни странно, он бросил взгляд на дверь.

— Мои братья скоро вернутся, — мягко, но с вызовом сказал он. — Ты уверена в этом, девочка?

Но в этот момент Эллу не волновало ничего, кроме этого взгляда Натта, лёгкой дрожи в его пальцах, когда они потянулись к поясу его килта и расстегнули его. Не до конца, но более чем достаточно, чтобы высвободить… это.

И внезапно действительно показалось, что прошла вечность с тех пор, как Элла видела это, таким голодным, толстым и разбухшим. Торчащим вверх и прямо на неё, невероятно большим, с этой гладкой конической головкой, этой глубокой дразнящей щелью, уже поблёскивающей каплей густой, растущей белизны.

Из рта Эллы вырвался предательски низкий, жаркий вздох, её ресницы затрепетали, пока она смотрела, впитывала это зрелище, ждала продолжения — но Натт ничуть не пошевелился, потому что ждал её. А она уже