На погребенных углях - Келли Коув

Она повторяет движение.

— Хорошо. Теперь попробуем в обе стороны. Ты должна одинаково уверенно держать равновесие.

Мы повторяем упражнение снова и снова.

— Хорошо.

Она улыбается мне. Щёки у неё раскраснелись от мороза и движения.

Боги…

— А теперь представь, что кто-то схватил тебя сзади.

Я оказываюсь у неё за спиной и обхватываю за талию.

— Как ты выберешься?

Понимает ли она, что только что невольно выдохнула, когда я к ней прикоснулся?

— Эм…

Она пытается вырваться, и я сразу её останавливаю.

Нет.

Так нельзя.

— Опусти центр тяжести.

Она делает всё, как я сказал, и я показываю, как моё тело на миг подаётся вперёд.

— Видишь? Этого уже достаточно, чтобы вывести противника из равновесия.

— Да, — шепчет она.

Я и сам не замечаю, как мои руки сжимаются крепче.

От её тихого, хрипловатого голоса всё тело мгновенно напрягается.

Я незаметно утыкаюсь носом в её волосы, вдыхая запах роз.

Того самого мыла, которое с первого дня покупаю только для неё.

— Рохан?

Да.

— Когда опустишь центр тяжести, сразу разворачивайся и бей изо всех сил прямо в горло.

Я разворачиваю её лицом к себе, беру за руку, ту, что уже без шины, сжимаю её пальцы в кулак и, присев, чтобы нам обоим было удобнее, прижимаю его к своему горлу.

— От такого удара человек начнёт задыхаться и зайдётся кашлем. Пока он пытается вдохнуть, ты сразу убегаешь.

— Убегаю?

— Да, — цежу я сквозь зубы, чувствуя, как её прикосновение обжигает кожу.

— Куда мне бежать? — спрашивает она, задержав взгляд на моём горле, а потом снова смотрит мне в глаза.

— Ко мне.

— Нам нужно идти, Эскор, но мы скоро вернёмся.

Он рычит, ложится, прижимает уши и смотрит на меня самыми грустными глазами, какие я когда-либо видела.

Я перевожу взгляд на Рохана.

— Нет. — Он качает головой. — С таким нравом его разорвут.

Эскор скалит зубы.

Я прикусываю губу. Он прав.

— Я буду скучать по тебе. — Я подхожу к нему, наклоняюсь, целую его в морду, и он неохотно облизывает мне руку.

— Идём.

Я иду за Роханом к Дрогонаху, который уже готов к дороге в Рощу.

Рохан сказал, что мы выезжаем раньше остальных, потому что сможем перелететь через озеро, которое всё ещё сковано льдом.

Я оглядываюсь на других драконов. Они лежат на своих местах, смотрят и ждут, и я понимаю: если больше никогда их не увижу, моё сердце разобьётся.

Я провела с ними столько времени, разговаривая и напевая им, что они стали частью моей повседневной жизни. Даже несколько дней в разлуке с ними наполняют меня печалью.

— Мы ненадолго, Эльфийка. — Рохан пытается меня успокоить.

— Я знаю.

— Мне не легче, чем тебе, оставлять их, но они присмотрят друг за другом.

Рохан помогает мне забраться на Дрогонаха. Я устраиваюсь в седле, а он садится позади.

— Будь послушен, — говорит Рохан, и, когда его рука обнимает меня, я в последний раз смотрю на Эскора.

— Я скоро вернусь!

— Дрогонах, лети.

Дрогонах расправляет крылья, и мы взмываем ввысь через сердце горы. Сверкающие прожилки руды указывают нам путь.

Полёты на Дрогонахе никогда не станут лёгкими, и высота по-прежнему кружит мне голову, но кое-что изменилось.

Потому что я больше не боюсь.

Теперь я уже не цепляюсь за седло изо всех сил, пока мы летим к Роще. Я почти расслабилась и даже наслаждаюсь видом, несмотря на ледяной ветер.

Я чувствую себя свободной, и возможность уехать подальше от Дарсии хотя бы на несколько дней кажется настоящим подарком.

Я избегала её, и, похоже, она тоже избегала меня. Я видела её избитой и грязной после наказания Рохана, как и Бо, но держалась от них подальше.

Я всё ещё не набралась смелости рассказать Рохану, откуда у меня эти раны, полученные в ночь снежной бури. Я боялась, что он выгонит меня. Однажды вечером я попыталась. Он заплетал мне волосы, а я листала книгу, которую он мне дал, рассматривая картинки. Но, открыв рот, так и не смогла заговорить.

Горло словно сдавило, а в ушах зазвенело.

Никто никогда не заботился обо мне так, как заботится он, и эгоистичная часть меня не хочет, чтобы это заканчивалось. Мне кажется, стоит рассказать ему правду, и всё исчезнет.

Рохан почувствовал, что со мной что-то не так, и спросил, в чём дело, но я сумела уйти от расспросов, переведя разговор на Игры в Анклаве.

Рохан прижимает меня к себе, устроив подбородок у меня на плече, пока мы неспешно летим. Рядом с ним мне на удивление спокойно и легко, поэтому я широко раскидываю руки навстречу ветру, позволяя ему унести тяжёлые мысли.

— Что ты делаешь? — Его хриплый голос звучит совсем рядом.

Если задуматься, с той ночи, когда он велел мне уйти, он почти всё время держится рядом, словно ищет любой повод прикоснуться ко мне.

Я прижимаюсь к шее Дрогонаха, смотрю вниз на замёрзшее озеро и невольно думаю, когда лёд наконец начнёт таять.

— Лечу, — улыбаюсь я.

Он тихо хмыкает, не убирая рук с моей талии. Через мгновение легко поднимает меня и ставит на ноги.

— Ах!

Я вскрикиваю. На миг меня сковывает страх, но Рохан крепко держит меня за бёдра, стоя позади, и я знаю: он не даст мне упасть.

Вот что такое доверие.

Улыбка сама растягивает губы, так широко, что начинают болеть щёки, и я снова раскидываю руки навстречу ветру.

— Это потрясающе! — кричу я, смеясь. Никогда ещё я не чувствовала такой лёгкости.

Дрогонах рычит и сильнее взмахивает крыльями, но летит всё так же ровно.

— Правда потрясающе? — спрашивает Рохан, обнимая меня.

— Да. Мы ведь очень высоко?

— Очень. Лучше, чтобы нас никто не видел. Облака нас прикроют.

Едва он договаривает, как мы влетаем в облако и легко проходим сквозь него.

— Ну что, Маленькая Шептунья, готова проявить смелость?

Готова ли?

Я окидываю взглядом бескрайний горизонт: горы, лес у их подножия, облака над нами и восходящее солнце.

— Мне будет больно? Если соглашусь?

— Никогда, — твёрдо отвечает он. — Пока я рядом.

Я глубоко вдыхаю.

— Тогда да…

— А-а-а!

Мой крик тонет в свисте ветра, когда Рохан сталкивает меня со спины Дрогонаха.

Я лечу вниз. Волосы треплет ветер, Дрогонах стремительно удаляется, а воздух с такой силой бьёт в лицо, что перехватывает дыхание. Руки и ноги сами раскидываются в стороны, а меня захлёстывают ужас и