Беглая жена дракона. Наследница проклятого поместья - Адриана Вайс

Разговоры вокруг постепенно стихают. до нас доносится, как чиновник Родерик Дюлан уже официально объявляет о завершении дегустации:

— Прошу всех немного подождать! Дамы и господа, сейчас судьи разберутся с возникшими сложностями и проведут подсчёт голосов. А вы пока можете отдохнуть или прогуляться.

Толпа разочарованно стонет, ведь кто-то ещё явно надеялся на продолжение соревнования, но урны уже переносят на импровизированную сцену, окружённую стражниками.

Пока судьи там о чем-то совещаются, я решаю собрать пустые подносы, но именно в этот момент к нашему прилавку неожиданно подходит Кассий. Он кажется взволнованным, но старается говорить тихо, чтобы не привлекать лишнего внимания:

— Мадам, у меня… небольшая просьба. Осталось ли у вас хотя бы несколько штучек ваших сладостей? Можете дать их для… одного очень важного гостя? — он кивает куда-то вглубь толпы.

— Гостя? — удивлённо переспрашиваю я. — А чего он сам не подойдет?

— Боюсь, я не могу вам это рассказать, — мотает головой Кассий с легкой, как мне показалось, ухмылкой, — Просто поверьте, что это очень влиятельная персона. Поэтому он не хочет появляться на людях прямо сейчас. Зато очень хотел бы отведать ваших сладостей.

— Ну… — я растерянно смотрю на стол. — У нас практически ничего не осталось, только несколько кусочков на пробу. Но ладно, держите.

Я быстренько складываю несколько пирожных в небольшую коробочку, заворачиваю в тонкую бумагу. Когда передаю её Кассию, замечаю, как Сильви тянется за ней следом, будто плывет по запаху — настолько ей понравились угощения. Но Кассий лишь вежливо кланяется и быстро уходит в сторону, теряясь среди людскй каши.

— К чему вообще эти загадки? — недовольно насупившись, бросает в сторону Сильви, явно опечаленная что я отдала последние сладости. — Как вы думаете, кому он понёс наши сладости?

— Даже не знаю… — признаюсь я. На цыпочках пытаюсь заглянуть, куда направляется Кассий, но увы — слишком много народу, — Но не меньше твоего хотела бы это узнать…

Однако времени на размышления нам не дают: Родерик Дюлан снова поднимается на сцену, жестом призывая к тишине. Народ постепенно утихает, сосредоточенно глядя на советника, на коробки с жетонами и на судей, которые ожесточенно размахивая руками, о чем-то явно спорят друг с другом.

Мурашки пробегают по моей коже. Я резко выпрямляюсь, невольно вытираю вспотевшие ладони о подол платья и задерживаю дыхание. Вся площадь замирает в напряжённом ожидании…

А затем Родерик берёт слово:

— Итак, господа! Дегустация окончена, голоса подсчитаны, и сейчас мы узнаете кто стал нашим победителем…

Глава 66

Родерик делает паузу, и я ощущаю, как во мне всё сжимается от нервного напряжения. Мой взгляд застывает на его губах — нужно лишь одно слово, которое либо сметет все наши надежды, либо, наоборот, закинет на вершину успеха.

Но вместо того, чтобы назвать имя победителя, Родерик вдруг морщится, как будто ему внезапно сунули под нос несвежую рыбу, и с раздражённым видом оборачивается к кому-то позади.

Вижу, что к нему подбегает один из помощников с ворохом жетонов в руках, что-то эмоционально жестикулируя, возбуждённо размахивает этими жетонами и то и дело показывает на меня.

У меня будто крылья подрезают. Чувствую, как сердце сжимается от нехорошего предчувствия: «Что-то случилось. Почему показывают на меня?»

Тревога накрывает меня с головой. Я невольно делаю полшага назад — кожа покрывается мурашками, по спине бегут мурашки.

Мой взгляд мечется к Кальдури, чтобы понять, в чём дело. И тут замечаю, как этот самодовольный прохиндей стоит с победной ухмылкой и глядит прямо мне в глаза. Неужели, это его рук дело?

— Оливия… — срывающимся шёпотом произносит Сильви и бессознательно сжимает моё предплечье.

— Тише, — отвечаю я, накрывая ее руку своей ладонью.

Хотя я сама едва сдерживаюсь, чтобы не дать панике овладеть собой. На языке крутится миллион вопросов: «Неужели что-то не так с моими голосами?»

Пока мы с Сильви и Рафаэлем лихорадочно пытаемся что-то понять, на сцену взбирается Кассий. Его лицо крайне серьёзно; он что-то быстро объясняет Родерику и тому человеку с жетонами. Я замечаю, как помощник судей кивает и продолжает ожесточенно размахивать руками, явно доказывая свою правоту.

Мне становится страшно: чем больше проходит времени, тем яснее становится тот факт, что мое предположение оказалось верным.

— Сильви, Рафаэль, — шепчу я, чувствуя, как горло пересыхает, а дыхание становится тяжёлым. — Похоже, что-то произошло с этими жетонами…

Мой взгляд невольно скользит в сторону толпы. У некоторых на лицах читается возмущение, у кого-то — ехидство, а кто-то машет руками в мою сторону.

«О нет, — думаю я. — Кажется, Кальдури решил ударить в спину максимально подло.»

Наконец, Родерик снова берёт слово. Гул на площади чуть стихает, но лишь для того, чтобы спустя мгновение взорваться ещё сильнее.

— Господа, внимание! К сожалению, произошёл крайне неприятный инцидент. — Голос Родерика звучит громко, он почти кричит, стараясь перекрыть шум. — По показаниям нескольких очевидцев, один человек — которого стража сейчас уже задержала — успел незаметно закинуть стопку фишек в урну мадам Шелби!

Он выдерживает эффектную паузу. Всё внутри меня холодеет. Чувствую, как по спине ползёт липкий страх.

«То, чего я так сильно боялась…”

— Что?! — возмущённо вскрикивает Сильви, а рядом Рафаэль издаёт приглушённый рык.

Я смотрю на них, словно сама не веря: ведь буквально минуту назад мы опасались, что кто-то мог закинуть лишние фишки Кальдури. А вышло наоборот — неизвестный скомпрометировал нас!

Изумлённо моргаю, стараясь взять себя в руки, но всё равно чувствую, как ладони мгновенно становятся влажными: ведь меня хотят выставить мошенницей

— Так вот почему Кальдури так ухмылялся… — сквозь зубы произношу я, сжав кулаки. Тело бьёт озноб, но я пытаюсь выглядеть хотя бы внешне спокойной. На душе смешанное чувство: страх, гнев и растерянность.

Родерик продолжает:

— Что самое неприятное, у нас нет точных доказательств, связан ли этот поступок непосредственно с мадам Шелби… или же…

Он бросает выразительный взгляд на Кальдури, который по-прежнему торчит у края сцены с наглой довольной миной.

— …или же это грязная провокация, чтобы очернить мадам Шелби, — наконец договаривает Родерик с неохотой. — Но факт остаётся фактом: этот человек действительно пытался вбросить фишки за госпожу Шелби.

— Обратите внимание, — влезает один из судей, — Без этих подброшенных жетонов мсье Кальдури и мадам Шелби шли почти