Вдохновленная Хаосом - Элис Кларк

Арес не разделял уверенности брата. Он знал, тогда родители заключили соглашение: она забирает младшего сына, старший остается с отцом. Любые возражения Эмилии разбивались о непробиваемый ультиматум Чарльза. Если бы она не согласилась, ему бы хватило влияния оставить себе обоих сыновей. Но он сделал ставку на Уильяма. Взрастив под своим крылом убийцу.

Арес шагнул в сторону и размеренным движением потянулся к инструментам, точно хищник, убежденный, что добыча никуда не денется. Когда он поднял руку, в ней блеснуло узкое лезвие скальпеля.

– Ты убил ее, – констатировал он, не позволяя эмоциям проникнуть в тон.

– Она звала тебя. – Уильям, не обращая внимания на действия брата, больше не пытался освободиться, просто смотрел перед собой, в пустоту. – Перед смертью она все равно звала тебя. Всегда только тебя.

Детская обида Уильяма выплескивалась из него с каждым словом. Обида, в итоге разрушившая не одну жизнь.

– Я ненавидел тебя, – признался он и перевел взгляд на Ареса. – И до сих пор ненавижу. Почему ты не сдох в стенах «Обливиона»?! – обвинительно обрушился на него Уильям. – Когда дело вверили продажному копу, я думал, твоя судьба решена, и я больше никогда тебя не увижу.

Лайла вздрогнула и решительно подступила к плите, зашарив глазами по инструментам, но Арес остановил ее одним взглядом. Он покачал головой, дав понять, что этот момент принадлежит только ему.

– И когда позвонили из клиники, объявив о твоей смерти, меня переполняло ликование, – продолжил Уильям изливать свой яд. – Так какого черта тебе потребовалось все испортить? Почему ты вечно все портишь?!

– Закончил? – спокойно спросил Арес, когда Уильям обессиленно выдохнул и вновь поморщился от боли.

Арес узнал все, что хотел. Главное – признание брата, наконец сбросившее с плеч многолетний груз вины и даровавшее понимание: он не убивал на тот момент своего самого близкого в мире человека.

– Помнишь, мама в детстве часто читала нам мифы? В одном из них рассказывалось про Иксиона, – начал Арес, прокручивая в руках скальпель. – Царя, посмевшего нарушить законы богов. После второго проступка он получил свое наказание – боги сковали ему огненное колесо, на котором он будет вертеться в Тартаре вечность.

– Просто убей, – обессиленно произнес Уильям. – Понимаю, к чему ты ведешь.

– Вероятно, тебя в аду ждет нечто похожее. Или что похуже. Ведь ты превзошел Иксиона. Он убил тестя, ты же поднял руку на ту, что носила тебя под сердцем. Ты будешь гореть в вечном пламени, брат, видя перед глазами ее лицо. И когда Эринии станут рвать твою плоть, знай: это моя жажда отмщения направляет их руки.

Приложив скальпель к коже Уильяма, Арес надавил.

Он заблаговременно распахнул рубашку, прежде чем привязывать Уильяма к плите. Понимал, к чему все придет.

Лезвие вошло чуть ниже ребер. Арес действовал медленно, желая прочувствовать каждый дюйм сопротивляющейся стали плоти. Уильям ахнул, его тело напряглось, мышцы на животе резко сжались, но крика не последовало. Только короткий, прерывистый стон, вырвавшийся сквозь стиснутые зубы.

Арес знал, как при желании продлить мучения.

– Диафрагма, – пояснил он, наблюдая, как Уильяма перекосила гримаса агонии. – Пока ты все еще можешь дышать… разве что воздух начнет нещадно жечь.

Повернув лезвие внутри раны, он продолжил разрывать мышечные волокна. Уильям выгнулся, и на его губах выступила кровь.

– Ненавижу… – прошипел он, хватая ртом воздух.

Арес наклонился ближе.

– Прекрасно, – прошептал он. – Так сгори же в своей ненависти.

Следующий прокол пришелся чуть выше. На этот раз Уильям закричал – хрипло, отчаянно, будто его загнали в капкан. Кровь хлынула из раны, смешиваясь с потом.

Лайла наблюдала за пытками, широко распахнув глаза.

– Тебе необязательно смотреть, – мягко сказал Арес. – Можешь уйти.

Она замотала головой и смело встретила его взгляд.

– Я останусь с тобой. До самого конца.

На миг он не сумел сдержать улыбки, но тотчас стер ее, вернув внимание к тяжело дышащему Уильяму. Вытерев лезвие о его рубашку, Арес бросил:

– Если хочешь что-то сказать, у тебя еще есть время.

Уильям кашлянул, кровь хлынула на подбородок. Медленно, явно преодолевая боль, он повернул голову к Лайле. Долгие секунды тишины – и вот с его губ слетело хриплое, едва различимое:

– Прости.

Со слезами на глазах Лайла проговорила:

– Арес…

Он понимал, о чем она просила.

О милосердии, которое к нему никто так и не проявил.

И лишь ради своей маленькой богини, решившей, что пора уже оборвать нить жизни Уилла, Арес избавил брата от дальнейших мучений в агонии, полоснув его по горлу.

Тело Уильяма обмякло. Хрипы перестали тревожить пространство. Из звуков осталось одно только потрескивание свечей.

Арес отступил на шаг, сжимая окровавленный скальпель, и уставился на тело брата. Он словно оцепенел, не до конца понимая собственные эмоции. И все же отчетливо среди них выделялось облегчение. Лайла подошла к нему и обняла со спины, обвив руками талию.

– Давай заканчивать с этим, – сдавленно сказала она, сильнее сжав его. Арес опустил запятнанную кровью ладонь на ее сцепленные руки и высвободился из объятий, разворачиваясь к Лайле.

– Поднимайся, – велел он ей. – Я закончу тут и присоединюсь к тебе.

Она бросила последний взгляд на тело Уильяма и покинула склеп. Арес собрал свои вещи, запихнул их в спортивную сумку и, отставив ее к лестнице, разлил заранее подготовленные канистры с бензином, ожидавшие в углу тусклого помещения. Облив тело брата, Арес поймал себя на мысли: не зря, увидев ее впервые, сравнил эту каменную плиту с алтарем. Сейчас он будто и в самом деле оставлял подношение богам ради благ будущего.

Уже у подножия лестницы он обернулся и оглядел место, некогда ставшее ему убежищем. Теперь же, как он надеялся, оно станет могилой его прошлых кошмаров.

Оказавшись на свежем воздухе, Арес оставил сумку возле статуи девы со сбитыми крыльями, где ждала его Лайла, и вернулся к склепу. Из небольшого окна у основания тянулся запах бензина. Присев, Арес достал из кармана газовую зажигалку и чиркнул ею, вызвав пламя. Несколько секунд он просто смотрел на пляшущий огонек, прежде чем бросить зажигалку в узкую прорезь, отпуская вместе с ней всю тяжесть сегодняшнего дня.

Как только убедился, что огонь молниеносно распространился по склепу, охватив и тело Уильяма, Арес подошел к Лайле и, встав позади нее, молча заключил в объятия. Они оба наблюдали, как временами из окна взметались языки пламени. Спустя мгновение на них упали первые мелкие капли дождя.

Хлынувший с неба поток воды усилился, но Арес