Вдохновленная Хаосом - Элис Кларк

Помимо прочего, Луис Блэк, его наставник, открыл частную практику, куда пригласил и Ареса.

Так что выходило, что иногда он резал мертвые тела, временами участвовал в криминальных делах Сайласа, а в остальное время посвящал себя «Сынам Хаоса» и мне. Разносторонняя жизнь во всем ее великолепии.

– Лали, – раздался рядом нерешительный зов.

Я ощутила, как напрягся Арес, услышав голос моего дяди. Арес с трудом выносил присутствие человека, который поспособствовал событиям, разрушившим его жизнь. Терпел он исключительно ради меня.

– Дэвид тоже обещал прийти, – напряженно сказал Арес. – Пойду позвоню ему.

Разомкнув объятия, он отошел, оставив меня с дядей. Глядя ему вслед, я в очередной раз испытала невероятный прилив тепла от осознания, что он начал пускать в свою жизнь кого-то кроме меня. Около трех месяцев назад, после долгих обсуждений и уговоров, он наконец решился снять маску перед ребятами из группы и Триш. Согласился подпустить их на шаг ближе. Пусть он никогда не называл их друзьями, я знала, что в разрезе его жизненной философии, они относились к категории «своих» людей, а значит, он готов защищать их до последнего. Не это ли самое близкое к понятию дружбы в случае Ареса?

Повернувшись к дяде, я натянуто улыбнулась.

– Дядя Джим.

За последний год он сильно постарел. Очевидно, разбирательство не прошло бесследно. Как Сайлас и обещал, дядю отстранили без громкого скандала.

Не могла сказать, что простила его. Изредка думала, может, стоило довести дело до более серьезных последствий? Но потом вспоминала, что служба в полиции всегда была для дяди смыслом жизни. Жаль только, что на самом деле его заботила выгода, а не жажда справедливости. В любом случае он получил свое наказание. Быть может, не в том объеме, в каком следовало, но все же.

– Опять мне кажется, что твой парень меня недолюбливает, – заметил он. Не впервые.

– Как я и говорила, Арес в целом не очень жалует людей. Особенно малознакомых. – Сложив руки на груди, я сменила тему: – Не думала, что ты придешь.

Дядя окинул помещение взглядом и тепло произнес:

– Разве мог я пропустить такое событие? Ведь с детства наблюдал, как ты лепила из глины все подряд. Если помнишь, всегда говорил, что ты многого добьешься. Верил в твой талант. К тому же, твои родители вырваться не смогли. Подумал, тебе не помешает поддержка хоть кого-то из родственников.

Я приложила все силы, чтобы не поморщиться. Разумеется, я помнила его слова. Помнила, как он подбадривал меня. И оттого становилось еще тяжелее осознавать, что мои воспоминания, мое представление о дяде не соответствовали реальной картинке. Может, он и любил свою племянницу, но, тем не менее, мог с легкостью превратить жизнь других людей в ад.

– Спасибо.

– Горжусь тобой, малышка Лали, – произнес он и, подойдя ближе, заключил меня в объятия.

К горлу подступил ком напряжения. Желание ответить на его тепло боролось с желанием оттолкнуть. И все же я нерешительно обняла его в ответ, мысленно умоляя: пожалуйста, дядя, больше не ломай чужие жизни.

***

Арес кинул на кровать, где я собирала чемодан, наручники со словами:

– Не забудь положить.

Улыбнувшись, я убрала их в отсек под замком.

С тех пор, как он сбросил с себя груз мнимой вины, часть кошмаров, связанных с потерянными воспоминаниями, отступила. Однако образы истязаний в стенах «Обливиона» все еще цеплялись за его сознание по ночам. Не так часто, как прежде, но настигали. Со временем мы приспособились обходиться без оков, хоть этому и предшествовали долгие споры. К тому же, по словам самого Ареса, рядом со мной ему спалось спокойнее. Не знаю, пытался ли он таким образом утешить мое беспокоящееся за него сердце, или же мое бесконечное желание оградить его от боли и впрямь возымело эффект.

Наручники же мы теперь по большей части использовали в постели вовсе не для того, чтобы сдержать порывы Ареса. Зачастую им находилось более интересное применение.

– Так и куда мы летим в этот раз?

Я часто моталась с группой на концерты в других штатах. За исключением тех периодов, когда мое присутствие требовалось на выставках.

– В Чили.

Ответ повис в воздухе, создав неловкую паузу.

Я подняла голову, недоуменно уставившись на Ареса.

– Ты не шутишь, – заключила я, не заметив ни единого признака насмешки.

– С чего бы мне шутить? – спросил он, подкинув мне еще несколько вещей.

– С каких пор вы выступаете за пределами Штатов?

– Мы едем не в тур.

– Так, – сложив последние две футболки, я отодвинула чемодан и вновь уставилась на Ареса. – Объясни.

Забравшись на кровать, он притянул меня к себе и вручил свой телефон. Поцеловав меня в шею, Арес запустил видео.

– Смотри, – сказал он, устремив взгляд на экран. – Давно слежу в сети за творчеством одного парня. Его талант виден невооруженным глазом.

Я прислушалась к музыке и глубокому, чуть хриплому голосу.

Видео записывали в полумраке, лица толком не видно, часть головы и вовсе не попадала в кадр. Свет акцентировался на гитаре, струны которой перебирали длинные пальцы с кольцами, и руках. На плечах и шее виднелись темные рисунки и… шрамы. Шрамы, будто от ожогов, покрывали большую часть кожи с левой стороны.

– Не люблю делиться, ты сама знаешь, – продолжил Арес, – но тут меня как магнитом притянуло к его музыке. Я предложил написать пару треков в соавторстве. И он согласился. Но ради встречи нужно слетать в Чили.

Я провела пальцем по части экрана, где виднелись шрамы.

Поэтому Арес заинтересовался парнем? Аресу, как никому другому, известно, что шрамы, особенно такие, скрывали за собой историю. Историю выживания.

Заметив мое движение, он усмехнулся.

– Да. Его шрамы привлекли мое внимание.

Развернувшись, Арес усадил меня к себе на колени.

– Хочу предложить ему место сессионного музыканта. На всех видео, что он присылал, толком не видно лица. Предположу, что он скрывает его не просто так.

– Напоминает тебя? – усмехнулась я.

– Отчасти. В любом случае, такому таланту грех пропадать. Так что… Предложу ему выступление с полной анонимностью. Наша группа вполне может ему подойти. Ребят он тоже заинтересовал.

Отложив телефон, я поправила выбившуюся прядь волос Ареса, а он, повернув голову, тут же поцеловал мою ладонь. Достав из заднего кармана джинсов мятную конфету, я освободила ее от упаковки и приставила к его губам. Чуть надавив, заставила его приоткрыть рот и принять сладость.

– Ну, у него великолепный голос, – резюмировала я. – Возможно, даже сможет затмить тебя.

Не удержалась от того, чтобы поддразнить его.

Реакция последовала незамедлительно. Сжав мою талию