Все недостающие части - Кэтрин Коулc

Мои стенки сжались, требуя большего, требуя всего. И желая забрать это все и удержать рядом.

Из губ Кольта сорвался бессмысленный звук, когда он кончил. Гортанный. Животный.

Я приняла все. Каждую волну своего оргазма, утягивающую его глубже, ближе, выжигающую его во мне. Клеймо навсегда. То, которое я носила бы с гордостью.

Мы рухнули вместе, Кольт перекатился, и я оказалась сверху — заботясь обо мне даже сейчас. Его пальцы прошлись по моей спине, очерчивая бугорки позвоночника.

— Никогда ничего подобного не чувствовал.

Моя хватка на нем инстинктивно усилилась, когда страх взревел внутри.

— Я тоже, — прохрипела я.

— До чертиков пугает.

Я кивнула, прижавшись к его груди.

— Не волнуйся. Я буду здесь столько, сколько ты позволишь.

От мысли о том, что я могу потерять эту красоту, этого мужчину, страх вонзился еще глубже.

— А он всегда держит свои обещания.

— Чертовски верно, — сказал Кольт, его губы коснулись моего виска.

Раздалось резкое мяуканье, и краем глаза я увидела вспышку шерсти.

— Тейтер! Не…

Но было уже поздно. Она запрыгнула на кровать и вонзила зубы прямо в ухо Кольта.

46

Кольт

— Это ни черта не смешно, — сказал я, хмурясь и отправляя в рот ложку хлопьев.

Губы Ридли дрогнули. Она сидела напротив меня за кухонным столом, поджав ноги под себя.

— Смотря с какой стороны смотреть, — сказала она.

Я опустил ложку и ткнул ею в ухо. В ухо, забинтованное благодаря той кошке — серийному убийце.

— Посмотри на мое ухо.

Она подавилась смехом.

— Может, она решила, что ты втайне мечтаешь о пирсинге.

Я уставился на эту нелепую женщину напротив.

— Хоть что-то во мне когда-нибудь наводило тебя на мысль, что я втайне хочу проколоть ухо?

Голубые глаза Ридли весело блеснули, когда она ухмыльнулась.

— Ладно, может, она просто пометила территорию. Очевидно же, она тебя любит.

Я с грохотом уронил ложку в миску.

— Ее любовь токсична. Нет, смертельна. Она еще окажется в одном из твоих тру-крайм подкастов, только про кошек.

— Он так не думает, Тейтер, — крикнула Ридли в сторону своей комнаты.

Клянусь, я услышал в ответ шипение.

Ридли снова повернулась ко мне. В глазах все еще плясало веселье, но в нем появилась и тревога. Пока я разбирался с бумагами, она вычитала эпизод подкаста, записанный прошлой ночью, и выложила его. Она подтянула колено к груди, обхватив его руками.

— Мне страшно смотреть.

Я не выдержал — я никогда не мог оставаться в стороне, когда Ридли было не по себе, даже если это были всего лишь нервы. Я подошел к ней, поднял с кресла и снова усадил нас обоих туда.

— Не знаю, что это говорит о моей приверженности феминистскому делу, но мне нравится, когда ты меня так таскаешь, — пробормотала она.

Я усмехнулся.

— Это говорит о том, что ты хочешь, чтобы другие уважали твою самостоятельность, но иногда приятно, когда кто-то делает это за тебя.

Ридли прижалась ко мне, вдруг став совсем маленькой.

— Хороший способ на это посмотреть.

Я обнял ее, проводя ладонью вверх и вниз по спине.

— Хочешь посмотреть вместе?

— Да, — выдохнула она.

Я потянулся к ее телефону, и она тут же шлепнула меня по руке.

— Еще нет!

— Ридли, — успокоил я ее, стараясь не рассмеяться над ее нелепостью, какой бы чертовски милой она ни была. — Что бы ни было в интернете, оно там уже есть. Посмотрим мы или нет — это не изменит того, что там будут и добрые люди, и придурки.

Она чуть отстранилась и посмотрела на меня.

— Это чертовски поэтично, Законник.

— Простые истины.

Я провел рукой по ее линии челюсти и накрыл ее рот своим. Язык скользнул внутрь, и я не упустил ни мгновения, утопая в ее вкусе. Когда я отстранился, ее взгляд был слегка затуманен.

— Давай. Ты и я.

Рука Ридли сжала мою форменную рубашку.

— Ты и я.

Я поднял телефон, и она ввела код. Прикусывая нижнюю губу, она открыла Инстаграм, затем свой профиль. Она нажала на видео, которое явно записала этим утром, рассказывая о новых эпизодах.

— Привет, интернет-друзья, — началось оно, но тут же оборвалось, когда она открыла комментарии, и они заполнили экран.

Я почувствовал, как напряглось ее тело, как мышцы стянулись в узел. Мои — тоже, когда я увидел первый комментарий.

Плаксивaя сука.

Черт возьми. Почему некоторые люди такие отвратительные? Но тут я заметил другой.

Спасибо за твою смелость. Моя лучшая подруга пропала восемь лет назад, и никто не понимает, как жизнь просто останавливается. Как часть тебя навсегда застревает в том моменте. Ты понимаешь. Тебе не все равно. Продолжай бороться. #ВернемЭйвериДомой

Ридли листала комментарии один за другим. Я сбился со счета где-то после шестидесятого — конца им не было видно. Да, там были придурки. И извращенцы. Но куда больше — поддержки и любви.

Ты боролась за бесчисленное количество других. Теперь наша очередь бороться за тебя. #ВернемЭйвериДомой

Если кто и сможет найти твою сестру, так это ты. У тебя все получится, Ридли! #ВернемЭйвериДомой

Когда Ридли нажала на хештег, там уже было больше тринадцати тысяч записей. Люди распространяли информацию и делились историей Эйвери и Ридли тоже. Потому что им было не все равно.

Я не сразу понял, что Ридли плачет, пока не почувствовал капли на своей руке. Обнимая ее, я увидел дорожки тихих слез на ее щеках. Но в ее глазах была не скорбь — там было нечто совсем иное.

— Они со мной. Они помогают, — прошептала она.

Я прижал Ридли крепче к груди.

— Конечно. И все это — из-за того, сколько ты сделала для других. Они видят все, что ты отдала, и теперь возвращают тебе хотя бы часть.

Ридли подняла на меня взгляд — столько надежды в этих голубых глазах.

— Ты думаешь, это поможет?

Еще пару месяцев назад я бы сразу отмел эту мысль. Я бы не поверил, что толпы интернет-сыщиков способны сдвинуть дело с мертвой точки. Но это было до Ридли. До того, как мне напомнили, сколько хорошего есть в людях. Что боль не всегда меняет нас к худшему — иногда она делает нас лучше.

— С тем количеством людей, до которых ты дотягиваешься, и теми, до кого дотягиваются они? Это наш лучший шанс.

Ридли засияла, и отголоски слез все еще блестели на ее щеках.

— Мы найдем ее.

Я опустил лоб к ее лбу. Боже, как же я на это надеялся. Ради всех нас.