Княжна из цветочной лавки - Мила Ваниль

И смешно, и грустно…

— Значит, не передумала, — заключила Ирина Львовна. — Что ж, жаль.

Я не стала напоминать ей, что на осень назначена свадьба Гордея и Тамары. Хотела я или нет, какие-то новости все же и до меня доходили. А еще, Ирина Львовна, похоже, не знала, что наследный принц сейчас в поездке… вблизи северных границ королевства. То есть, где-то совсем рядом.

Впрочем, я, наверняка, ошибаюсь. Ирина Львовна молчит о путешествии Гордея, чтобы меня не расстраивать. А мне Алура рассказала. Она недавно к хозяину с отчетом ездила, вот и вернулась с новостями. Да и городок гудит — все гадают, заедет ли сюда его высочество. И готовятся к приему, на всякий случай.

Я теперь нечасто в город езжу, а Ирина Львовна — и того реже. В лавке я букеты не составляю, однако Тихон регулярно отвозит туда рассаду и цветы в горшках. Компостная куча прекрасно перезимовала, перегнила и удобрила землю в нашем саду. Кроме цветов на грядках колосится зелень, и зреют овощи. По весне удалось купить саженцы яблони и вишни, кусты смородины и малины, и они тоже идут в рост.

Мне удается совмещать уход за ребенком и работу в саду только благодаря Ирине Львовне, Берте и Тихону. Ирина Львовна охотно сидит с малышом, Берта — заведует пеленками и распашонками, Тихон — делает за меня всю грязную работу в огороде. И редко, очень редко, я принимаю заказы на оформление какого-нибудь праздника — только по просьбе Алуры.

Елисей проснулся и заплакал, и я тут же поднялась из-за стола.

— Мне тоже жаль, Ирина Львовна, — сказала я быстро перед тем, как уйти. — Я очень хочу, чтобы у Елисея был отец. Но если Гордей узнает о сыне, это мало что изменит. Разве что у его отца хватит власти отобрать малыша. Так вот, я этого не переживу.

Успокоив Елисея, я расплакалась, отвернувшись к окну. До сих пор плохо удавалось контролировать эмоции. Еще и поэтому я ничего не хотела слышать о Гордее. Я не забывала его! Но когда речь заходила о нем, слезы сами лились из глаз. Только и хватало сил спрятаться в уголке, чтобы никто не видел моей слабости.

Я скучала…

Я так скучала по Гордею!

А когда Алура сказала, что он близко, поняла, что все еще жду его. Он же заедет? Найдет способ увидеться? Передаст мне какую-нибудь весточку?

— Кариночка? — В детскую заглянула Ирина Львовна, и я быстро вытерла слезы. — Там к тебе Алура пришла. Иди, я посижу с Елисеем.

— Спасибо, я ненадолго, — сказала я. — Его скоро надо кормить.

— Карина, я с просьбой от бургомистра! — выпалила Алура, едва я спустилась в гостиную. — Он умоляет украсить ратушу к приезду принца! Без тебя я не справлюсь!

— Так принц… приедет в наш город? — переспросила я, чувствуя головокружение. — Это точно?

— Да, завтра, — подтвердила Алура. — Так ты поможешь? Я хорошо заплачу.

Глава 61

Я получила предложение, от которого невозможно отказаться. Я, конечно, пыталась, но Алура настаивала.

— Но почему? — недоумевала она. — Не с кем оставить Елисея? Я пришлю няню. Трех нянь! Ты не хочешь помогать бургомистру? Тогда в чем дело?

В какой-то момент я испугалась, что Алура догадается об истинной причине отказа. И согласилась…

Бургомистр желал украсить парадную лестницу и зал, где будут принимать принца, а так же отведенные ему комнаты. Времени оставалось мало, и приступить к работе следовало немедленно.

— Вы знали, что Гордей приедет в город? — спросила я у Ирины Львовны.

Она развлекала малыша погремушкой, и кошки сидели рядом с кроваткой, готовые в любой момент прийти на помощь. Обе охотно укладывались рядом с Елисеем, и с теплыми урчащими «грелками» он засыпал без проблем.

— Догадывалась, — отозвалась она довольно спокойно. Как будто ждала этого разговора. — Он не должен был заезжать в город, но…

Она замолчала, а я взяла Елисея на руки.

— Это еще не точно, — сказала я, приложив его к груди. — Но бургомистр хочет, чтобы я украсила ратушу к приезду принца. Вы поможете?

— Присмотреть за Елисеем? Конечно, Кариночка. Когда ты поедешь в город?

— Уже сейчас, — вздохнула я. — Работы много, и я еще не знаю, какой. То есть, надо посмотреть, что у Алуры в наличии, что можно быстро достать, и решить, что из этого можно сделать.

— А как же… Ведь Елисея надо кормить… — растерялась Ирина Львовна.

Она настаивала на кормилице, чтобы облегчить мне жизнь, но я отказалась наотрез. Моего молока вполне хватало, чтобы Елисей рос здоровым и сытым.

— Буду возвращаться к нужному времени. Поэтому Тихона с собой заберу.

— Туда-сюда ездить будешь? — ужаснулась она.

— Других вариантов нет. — Я повела плечом. — Не тащить же Елисея в город.

Меня все еще до дрожи пугала местная антисанитария и отсутствие вакцин и антибиотиков.

— А отказаться…

— Да Алура чуть ни на коленях стоит в нашей гостиной, — фыркнула я. — Раньше-то я не отказывала.

— Хорошо. Хотя, конечно, ничего хорошего. Не волнуйся, Кариночка. Мы справимся.

Я была уверена, что с Елисеем все будет хорошо. Если и переживала, то из-за его отца. Он навестит нас с Ириной Львовной? Наверное, да, если посещение этого городка не входило в его планы. Но тогда он узнает о Елисее… И что я ему скажу? Как оправдаюсь? Легко хранить молчание, когда никто не спрашивает о ребенке! Но ведь, Гордей, наверняка, рассердится… Или расстроится?

Понятия не имею, как он отреагирует!

Перила лестницы я решила украсить иглицей, добавив вкрапления красных гвоздик. Алура уже привыкла, что в составлении букетов я использую зелень, поэтому закупала иглицу, папоротник, пастушью сумку… В общем, все, что доступно в этой местности. В оранжереях это, естественно, не выращивали, но она где-то нашла поставщиков.

Для зала я выбрала гвоздики в сочетании с розами и гипсофилой. Белые и красные цвета, воздушное оформление — вполне торжественно для встречи его высочества.

От украшения комнат для принца я бургомистра отговорила. Вернее, убедила ограничиться одним букетом. И вот тут не удержалась…

Впрочем, это все равно ничего не значило. Язык цветов здесь другой, и мое послание Гордей прочесть не сможет. И все же…

Все же я поставила в его гостиной букет из розовых камелий.

«Я скучаю по тебе…»

Пока мы с Алурой составляли букеты, крепили иглицу к лестнице, расставляли корзины и вазы с цветами и делали еще тысячу мелочей,