Княжна из цветочной лавки - Мила Ваниль

поступило перед празднованием Дня Снежной Середины. Все же традиционные гуляния здесь свои, не такие, как в моем мире. Однако по сути схожи, так что я спокойно использовала еловые и сосновые ветви, шишки, омелу, розмарин и падуб, убедив Алуру, что их нужно найти и привезти заранее. К следующему году нужно раздобыть и вырастить пуансеттию — «рождественскую звезду». Скорее всего, местные оценят ее праздничный вид.

Запас монет в сейфе увеличивался. Если горожане и сплетничали о моей беременности, то я об этом не слышала. И относились ко мне ровно, без ненависти или презрения. Так что… зима прошла спокойно, в труде и умиротворении.

О Гордее я не вспоминала, потому что… никогда о нем не забывала. Пыталась поначалу, а после смирилась. Наверное, я тоже однолюб. Или он проник в мое сердце так глубоко, что стал его частью. Да и как можно забыть мужчину, чьего ребенка я ношу?

Гордей не напоминал о себе. Новости из столицы приносил лэр Сапфирус, но я ими не интересовалась. Он ничего не рассказывал о Гордее, а я не расспрашивала. Так… спокойнее. Я не хотела терять ощущение, что Гордей — рядом. Мы вместе просыпались по утрам, вместе завтракали, обедали и ужинали, вместе отправлялись в лавку, вместе поливали герань и цикломены, вместе гуляли по саду. Иногда я мысленно разговаривала с Гордеем, чувствовала его ладонь на животе, когда ребенок шевелился. Зачем мне знать, чем он занят на самом деле?

Наступила весна, а я продолжала работать в цветочной лавке. Ирина Львовна убеждала меня, что пора остановиться, иначе так и рожу с букетом в руках. Я не вела себя беспечно, просто беременность не мешала возиться с цветами. И все же чуть не вышло так, как предсказывала княгиня.

Роды начались недели за две до срока. Я разбирала коробку с первоцветами, когда у меня отошли воды.

Глава 59

— Карина, что с тобой? — испуганно спросила Алура, так как я выронила цветы и схватилась за живот.

Одновременно в лавку вернулся Тихон. В городе он, можно сказать, не отходил от меня ни на шаг, а если и отлучался, то по нужде или по поручению. Полчаса назад я послала его за булочками с корицей. У меня порой появлялись навязчивые желания, и еще недавно казалось, что без этих булочек я попросту умру.

— Княжна, как бы не пришлось в городе заночевать, — сказал Тихон. — На улице метель началась, ничего не видно, и ветер с ног сбивает.

Я недоверчиво уставилась в окно, за которым недавно светило солнце. Да так и застыла, потому что мокрый снег успел налипнуть на стекло, а соседний дом, через улицу, исчез за белой пеленой.

Метель?! Да быть такого не может! На деревьях уже почки проклюнулись!

— Я рожаю! — ответила я разом и Алуре, и Тихону.

— Схватки? — всполошилась Алура. — Может, ложные? Тебе еще рано!

Я молча показала ей на лужу у прилавка. Тихон ничего не спросил, но посерел лицом.

— Ты, главное, не волнуйся, — сказала Алура. — Если ехать нельзя, останешься здесь. В городе есть повитуха. Да и я помогу, в конце концов!

— Ой, мамочки! — выдохнула я, ощутив первую схватку.

Какая повитуха? Где мой личный лекарь? Лэр Сапфирус, я рожаю!

— Тихон! Чего стоишь столбом? Из дома вообще не выйти? — засуетилась Алура. — Помоги мне отвести Карину наверх. И надо сходить за повитухой.

— Не надо повитуху, — простонала я. — Тихон, я домой хочу… Тихо-о-он…

И почему я такая невезучая? Надо было слушаться Ирину Львовну! Да я от страха раньше помру, чем рожу… Не готова я к родам без обезболивания! А осложнения? А если кровотечение? А если пуповина вокруг шейки ребенка обмоталась?

А-а-а! И связь-камень дома остался!

Лэр Сапфирус давно позаботился о том, как связаться с ним, если помощь понадобится быстро. Кольцо с сапфиром хранилось в шкатулке, убранной в комод в моей спальне. И всего-то надо согреть камень дыханием!

Пока я паниковала, Алура и Тихон успели отвести меня наверх и уложить на кровать. Алура жила здесь же, в лавке, на втором этаже. Хоть в этом повезло.

— Карина, пожалуйста! Тебе надо успокоиться, — уговаривала меня Алура. — Все будет хорошо, я уверена. Это всего лишь роды.

Всего лишь?! Ха-ха-ха!

— Княжна, я бы с радостью отвез вас домой, но сейчас это невозможно, — сказал Тихон. — Снежная буря налетела неожиданно, и так же неожиданно может исчезнуть. Потерпите немного.

— Кстати, да, — подхватила Алура. — Роды — дело небыстрое.

— Если вас не смогу отвезти, до подмоги точно доберусь, — пообещал Тихон.

Это меня немного успокоило. Тихон вышел, а я с помощью Алуры освободилась от платья и мокрого белья и переоделась в ее чистую рубашку. Схватки стали регулярными, однако не сильно меня беспокоили.

«Все будет хорошо, — уговаривала я себя, поглаживая живот. — Ох, малыш, и куда ты торопишься…»

Справившись с паникой, я и соображать стала лучше. Ведь есть способ сообщить Ирине Львовне, что пора звать чародея! Она умная, должна догадаться…

Я закрыла глаза, пытаясь увидеть ее глазами Моры. И у меня получилось! Ирина Львовна стояла у окна в гостиной, вглядываясь в снежную мглу.

— Да что же это, — бормотала она. — Как же так…

Я заставила Мору спрыгнуть с уютного кресла на пол и подойти к Ирине Львовне. Еще одно усилие, и она обернулась на жалобное мяуканье.

— Мора, что? — нахмурилась она.

Хорошо бы заставить Мору делать то, что обычно она не делает…

И точно, брови Ирины Львовны поползли вверх, когда кошка с утробным урчанием вцепилась в подушку дивана.

— Мора! Прекрати! — воскликнула Ирина Львовна. — Мора?

Вдруг она уставилась на кошку совсем другим взглядом.

— Карина?!

«Да! Я! Я!»

— Что… что случилось…

А вот теперь можно вести княгиню наверх, в мою спальню, к комоду, где лежит заветный камушек.

— Вызвать лэра Сапфируса? — спросила Ирина Львовна, достав шкатулку.

«Да! Да!»

— Ты, наверное, в лавке…

«Да! Да!»

— Неужели… роды начались?!

Мора жалобно мяукнула, и я потеряла с ней связь.

Сразу стало легче дышать. Лэр Сапфирус найдет способ попасть в лавку даже в снежную бурю. А с ним мне ничего не страшно. Надо только немного подождать…

Вскоре схватки стали длиннее и болезненнее, и я потеряла ощущение времени. Когда лэр Сапфирус появился в спальне Алуры и облегчил мои страдания, я почти сразу уснула. И, кажется, проспала все роды.

Нет, я помню, как тужилась, подчиняясь коротким командам лекаря. Помню, как рыдала от боли. Видимо, даже чародею не подвластно чудо эпидуральной анестезии.

Помню первый крик моего ребенка… И