Преданная истинная черного дракона - Екатерина Борисова

Но семейство Ларсен молчит.

Констанс разглядывает меня со смесью тоски и любопытства, а Валерион... он зол! Но не на меня.

Тогда на кого?

— Да что случилось? Скажите! — требую я.

Напряжение внутри меня растёт, охватывает душу. Мои пальчики подрагивают.

— Ничего, — качает строго головой господин Ларсен. — Вернитесь в кровать, Идалин...

— Я ДОЛЖНА узнать, где ОН! — сама не понимаю, почему мне это нужно.

Но чувствую, что от ответа зависит многое.

— Мой внук освободил вас. Все обвинения сняты. Формально вы являетесь связанной истинной дракона Веленгард, но никаких претензий Александр предъявлять не будет, — господин Ларсен раскладывает какие-то документы на своём столе и даже не поднимает на меня свой взгляд.

— Он ушёл? — не верю я.

— Можно и так сказать, — кивает мужчина.

— Валерион, — его плеча касается Констанс.

Но мужчина реагирует... странно. Весь напрягается и строго говорит.

— Довольно. Александр просил ей передать только это! Вы, Идалин, желанный гость в нашем доме. Всегда. Несмотря на то, что вы не любите моего внука...

На этом моменте мужчина запинается и растирает грудь, словно чувствует отголоски застарелой боли.

—... вы часть нашей семьи, — он наконец, поднимает на меня взгляд, и я пугаюсь.

В них искренность, а ещё какая-то суровая отчаянность и злость, и боль, и сожаление... так много там всего!

— Да что случилось? — не выдерживаю я и кричу. — Кто-нибудь может мне сказать?

Я до боли в пальчиках сжимаю резную шкатулку с подвеской.

— Александр вернулся в Авелон, — раздаётся за моей спиной ровный голос полковника Грифита.

Я резко оборачиваюсь.

— ЧТО?

— Уолтер, — рычит старик.

— Она имеет право знать, — полковник Грифит пожимает плечами.

На нём всё также идеально сидит тёмно-синий мундир, а золотые пуговицы и эполеты мягко отражают свет магических светильников.

— Что ты сказал? — выдавливаю из себя.

— Александр вернулся в Авелон, чтобы предстать перед судом. Он не хотел, чтобы ты знала, — взгляд Грифита темнеет. — Он хотел просто отпустить тебя, освободить. И пока это не случится. Надел тебе на руку сдерживающий браслет...

— Пока не случится ЧТО?

В комнате разливается тяжёлая, гнетущая тишина. Лишь господин Ларсен скрипит зубами, а леди Ларсен обречённо выдыхает.

— Пока его не казнят, Идалин. Тогда ты будешь полностью свободной. Он знает, что ты его не простишь. А без тебя не видит в жизни смысла.

— И вы его отпустили? — мои глаза округляются от шока. Как можно так спокойно говорить о смерти?

Ответа я не получаю.

Лишь три пары спокойных печальных глаз смотрят на меня. ОНИ приняли ЕГО выбор.

Не я.

Со злостью я срываю сковывающий эмоции и связь браслет.

Прикрываю глаза.

Воспоминания бушующем потоком заполняют меня.

Наш первый и единственный бал!

Я помню золотистый свет, волнение и его глаза — глубокие, почти чёрные, обжигающие меня. Моя рука в его руке. Вспышка, искра, и внезапно весь мир сужается до этого единственного момента.

Я влюблена, окрылена, я чувствую себя невесомой, будто танцую не на паркете, а среди звёзд. Лёгкость и тепло, которые он дарил мне, казались вечным счастьем, выкованным в сиянии хрусталя. И наши метки!

Тогда будущее виделось мне исключительно счастливым.

На языке горчит от воспоминаний о его предательстве.

Леди Анна, холеная красотка, что стонет в объятиях МОЕГО истинного!

Мир рушится, а хрусталь бьётся осколками о холодный мрамор.

Боль от предательства рвёт меня на части.

Я хочу перевести дыхание, но грудь сжимает стальными оковами воспоминаний.

— Идалин! — рядом раздаются лёгкие шаги. Но я отстраняюсь от леди Констанс.

Я помню. Я должна всё вспомнить!

Его визит в морозный вечер. Надменность, холодность и обидные слова. Отчаяние толкает меня прочь. Осколки драконьего камня хрустят под моими ногами, и вот уже я в ледяной пустыне.

Отчаянье и страх сковывают меня.

Перенесённая боль не дают мне отчаяться.

И я нахожу свои новый дом.

Новую надежду. Новых друзей.

Но Александр!

Опять Александр!

Он шёл по моему следу! Не отступал никогда. Загонял, как добычу в силки.

Травил и наслаждался своей властью надо мной, пока...

Не отступил.

Он отпустил меня.

Эта простая мысль не укладывается в моей голове.

Хуже того! Она не приносит мне облегчения.

Как много я готова была отдать за неё ещё недавно.

Но не сейчас!

Эта внезапная свобода не приносит радости, она приносит хаос. Рвёт мою душу на части.

Я в смятении, я ненавижу его за то, что он причинил мне боль, но ещё больше я ненавижу его за то, что ушёл без объяснений.

Моё бедное израненное сердце отчаянно колотится в груди. Его дракон протяжно воет. Я так скучала по его мягкому ворчанию и тёплому свету в груди.

По щекам стекаю горячие слёзы.

Я сама не понимаю себя.

Но...

Я скучаю. Именно ОН давал мне силы, чтобы бороться, вставать, идти вперёд.

А если его нет, то ради чего мне стоит вставать по утрам?

Я хмурюсь, стараясь разобраться. Но уже ничего не понимаю.

Зачем он сделал это?

И почему я так страдаю от его ухода?

— Зачем эта жертва? К чему? — всхлипываю я.

— Потому что он понял, девочка, — Констанс обнимает меня за плечи. — Он понял, что значит любить по-настоящему и не быть любимым в ответ. Он понял, ЧТО перенесла ты по его вине.

Он понял? Он полюбил?

Меня вдруг пронзает острая, жгучая благодарность. Только настоящий мужчина, как он, мог позволить себе такой поступок — отказаться оттого, что любит, чтобы дать мне право жить.

В этом отказе, в его отступлении, я вижу истинную глубину его чувства.

Дракон в груди согласно воет, отчего по венам растекается тепло.

Любовь вспыхивает внутри меня снова, но теперь она иная: это не юношеский восторг, а признание силы, которая способна на самоотречение. Это и есть настоящая, несокрушимая любовь.

— Он был неправ, — дрожащей рукой я стираю слёзы и со всей силы бросаю себе под ноги подвеску с драконьим камнем.

Глава 86. Новый суд

Князь Александр Веленгард

— Князь Александр Веленгард, ты признаёшь себя виновным... — Августус, мой двоюродный дядя со стороны отца и король Авелона грозно сводит брови.

Сегодня он выглядит особенно торжественно и надменно в своих сияющих доспехах.

По случаю моего закрытого суда король решил облачиться в золочёную броню своего деда.

Августус сидит на золотом троне, по правую руку от него всхлипывает королева — мать Анны, по другую сторону с серьёзными лицами восседает палата лордов. И больше никого.

—...в том, что обманул моё королевское ожидание и не сделал моей дочери Анне предложение руки и