Английская жена - Эдриенн Чинн

подняться на ноги, с другой стороны ее придерживал Эммет. – Так напугала, я чуть не обделалась от ужаса, когда Мишка загавкал, будто конец света настал. – Она погладила огромную голову пса и чмокнула его в лоб. – Если бы не он, ты бы изжарилась там, как цыпленок.

Софи оглядела поляну, на которой лежала.

– Сэм. Где он?

– Я тут.

Она обернулась. Сэм стоял в дверях коттеджа, на его испачканном сажей лице было выражение облегчения. Но в глазах все еще читался… шок? Паника? Страх?

– Сэм, прости. Я оставила зарядку на покрывале.

– Ерунда. Главное, ты жива.

– Как там все? Что пострадало?

– Только спальня. Остальное просто пропахло дымом. Я все починю.

– Это моя вина. Нельзя было оставлять телефон заряжаться прямо на кровати.

– Говорю же, ерунда. Просто несчастный случай.

– Кажется, Сэм, несчастные случаи тебя просто преследуют.

Софи резко повернулась к Эммету.

– Ты как? – Элли сжала ее руку. – Сможешь встать и пойти в дом? Я сделаю тебе чай. Флори запекает ростбиф и йоркширский пудинг на мой день рождения. Наши типичные английские блюда.

– Что бы ни происходило, Элли, – Флори дотронулась до ее руки, – ты всегда предлагаешь выпить чаю. Хотя бедной девочке сейчас лучше принять душ и прилечь.

– Англия выигрывала все войны только благодаря чаепитию. Не стоит это недооценивать, Флори.

Софи оглянулась. Сэм и Мишка исчезли.

Глава 70

Типпи-Тикл, 19 июня 1954 года

– Смотри-ка, Уинни! – Элли показала дочке на Эммета, который медленно шел по кухне, держа в руках тарелку с тортом. – Бабуля и братик испекли тебе тортик на день рождения.

Эммет осторожно поставил торт на стол, покрытый лучшей льняной скатертью Агнес, и проговорил:

– Шоколадный.

Элли зарылась носом в мягкие светлые волосы дочери и покачала ее пухлыми ножками в розовых пинетках, которые Агнес связала ей на день рождения.

– О, шоколадный, Уиннибель, как ты любишь!

– Это ты любишь, мама, – заметил Эммет, усаживаясь на стул. – Уинни еще тортов не пробовала, так что не знает, какой любит.

Томас поставил бутылку с недопитым пивом в батарею уже пустых и, взяв нож, подмигнул сыну.

– Как он тебя поймал, Элли Мэй.

Агнес в этот раз сервировала стол своим лучшим фарфором и серебром, доставшимся ей по наследству от свекрови.

– Томас, что ты делаешь? Мы еще не спели песенку Уинни.

Он удивленно потрогал лоб матери, нет ли у нее температуры, но та нетерпеливо сбросила его руку.

– Что на тебя нашло, Томас?

– Ты что, ма, заболела? Шоколадный торт, фарфор, песенка для Уинни. Мне ты никогда тортов не пекла. И для Эмми приходится их печь у Марты Физзард, потому что ты запрещаешь и прячешь формы.

Агнес посмотрела на Элли.

– Это она тебе нарассказывала, Томас? Да она муху на стене не увидит, не то что форму в шкафу. Ничего я не прятала.

– Трындеть, женщина, не мешки ворочать, – проговорил Эфраим, откупоривая четвертую бутылку пива. – Не отпирайся давай.

– Мальчикам торты не нужны. Никакой пользы им от тортов, а вот девочкам, – Агнес потрепала Уинни за щечку, – с девочками все иначе, правда, лапочка?

– А я знаю эту деньрожденную песенку, – заметил Эммет, раскладывая вилки возле тарелок. – Нас миссис Перкинс научила. Она всегда приносит для всех разноцветные зефирки, когда у кого-то день рожденья, и разрешает нам выбрать. Я всегда выбираю синие, потому что их никто не ест. – Эммет посмотрел на большой торт, покрытый блестящей глазурью, и облизнулся. – Мам, а у меня есть подарок для Уинни.

– Правда?

Эммет порылся в кармане брюк и вытащил маленькую резную фигурку длинношерстной собаки.

– Это ньюфаундленд, как у мистера Бойда.

– Эмми, как красиво ты ее вырезал! Она и правда похожа на собаку Джима Бойда, смотри, Томас!

– Где это ты так научился, сынок? – спросил тот, внимательно рассматривая фигурку.

– Нигде. Я просто беру и вырезаю.

– Ого, – присвистнул Томас, – какой ты умница!

– Не забивай ему голову всякой ерундой, – вмешалась Агнес, вынула из кармана огарок розовой свечки и водрузила на торт. – Зажги ее, Эмми, и давайте все споем песенку. А потом, Томас, ты наконец разрежешь торт и можешь представить, что он и на твой день рождения тоже.

Томас натянул желтую клеенчатую куртку, взял костыль и направился к сетчатой двери.

Элли подняла голову от раковины с мыльной водой.

– Куда ты собрался так поздно?

– Схожу в магазинчик, проверю лодку. Была течь, я ее недавно заделал смолой.

– Но ты же не пойдешь на ней сейчас в море?

– Да схожу по-быстрому к маяку и обратно, посмотрю, не течет ли она. Завтра мы собирались выйти пораньше, до фабричных траулеров. Они в день высасывают рыбы больше, чем мы с отцом за месяц. Солнце только после десяти сядет, так что у меня еще есть пара часов.

Эммет тоже потянулся за своей желтой курткой.

– Можно я с тобой, папа?

– Конечно, сынок. Пора тебе уже начать выходить на лодке.

– Томас, ему всего девять, он уже спать должен ложиться.

– Я начал выходить с отцом в море, когда мне было восемь. Самое время учиться семейному делу. – Томас открыл новый холодильник и, достав оттуда пару бутылок пива, сунул их в карманы куртки.

– Мой сын не будет рыбаком.

– А что плохого в том, чтобы быть рыбаком, а? Или ты жалеешь, что не вышла замуж за торговца шоколадом?

– Томас!

– Но жалеешь ведь, Элли Мэй? Я ведь знаю, что ты влюбилась в солдата в форме, а стала женой бедного рыбака на краю света. И знаю, что ты заслуживаешь лучшего. Но я всегда пытался сделать так, чтобы тебе было лучше. Или ты не видишь?

– Томас, что на тебя нашло?

– Я до сих пор в долгу перед Джимом Бойдом и перед Родом Физзардом тоже. Зато у тебя есть холодильник. И дом покрашен так, как ты хотела. Думаешь, на что я привез краску из Сент-Джонса? Да мы с рыбалки не возвращаемся, хотя отец уже не так молод для этого. Вот и остается мне просить Эмми помочь.

– Томас…

– Идем, сынок.

– Наш сын не будет рыбаком, Томас…

Но сетчатая дверь захлопнулась за Томасом и Эмми.

Томас шел по направлению к маяку, внимательно глядя в окошко на капитанском мостике. Темнеющее небо, прорезанное закатными сполохами, отражалось в волнах. Такое же желто-красное, как пирог с морошкой и брусникой, который печет Элли, подумал Томас и глотнул уже из второй бутылки пива. Не надо было так набрасываться на Элли. Это же счастье – иметь такую жену, как она. Любая другая на ее месте сбежала бы в первую же неделю. Вон, как у кузена Джима Бойда из Бе-Верта. Его