Английская жена - Эдриенн Чинн

экзамены только ради того, чтобы порадовать тебя? Потому она и не готовится особо. Может, она не хочет быть врачом? Вдруг ей больше нравится заниматься творчеством? Посмотри, как она потрясающе шьет! А как вышивает!

– Ты хочешь сказать, что я не знаю собственную дочь?

– Не совсем, Сэм. Но почему бы вам не поговорить? Ты обвиняешь Тоби, но его вины тут нет. Просто нужно уметь беседовать с близкими.

– И это ты теперь будешь учить меня? После того, что мы узнали о твоих планах?

Софи прикусила губу.

– Да, Сэм.

– Послушай, Софи. Я знаю, что мы должны идти в ногу со временем. У нас тут безработица, многие поселения на берегу просто вымирают, дети перебираются в города. Но здесь у нас место особенное, почти дикое. И вот такие вещи… – он махнул в сторону пляжа, – случаются здесь постоянно. Да, тут, безусловно, красиво. Я не видел места красивее этого. И потому не хочу, чтобы какие-то люди, которые гонятся за большими деньгами, разрушили эту красоту. Поэтому… – Сэм нахмурился, – поэтому я сделаю все, чтобы сделка не состоялась.

Софи кивнула.

– Думаю, это сделает нас врагами.

– Не врагами. Скорее, противниками. – Сэм вытер ладонью соленую воду с лица. – Ты должна понять, чего именно хочешь, Софи.

– Не только я, Сэм. – Она зябко поежилась от порыва холодного ветра. – Помнишь, как ты в прошлый раз провожал меня в аэропорт?

– Помню.

– Я тогда хотела одного. Причем больше всего на свете. Чтобы ты сказал или сделал что-то такое, благодаря чему я бы поняла, что у нас с тобой есть шанс быть вместе.

– Правда? А я думал, наоборот. Ты хочешь поскорее сбежать от меня подальше.

Софи не отводила глаз от лодок, покачивающихся на волнах. Сердце ее было готово выскочить из груди. Какой же идиоткой она была! Но сейчас уже слишком поздно.

В волнах что-то мелькнуло. Что-то очень знакомое. Плавник. Один, другой, третий. Они снова были повернуты в сторону берега. Четвертый, пятый, еще и еще. Они снова направлялись к пляжу.

– Они плывут назад! Боже мой, Сэм, они возвращаются!

Киты выбрасывались на берег один за другим, взрывая песок, продолжая грести в нем плавниками.

В тот же вечер морские биологи, прибывшие на побережье Типпи-Тикл, подтвердили гибель ста тридцати семи самок гринд. Вечером все местные жители собрались в магазине Флори. Настроение было хуже некуда. Голосовали единогласно.

– Сэм! Вот ты где.

Сэм повернулся.

– Элли?

Она подошла к нему, попивая из чашки с надписью «Лучший в мире папа».

– Я налила себе чаю. Не возражаешь?

– Ничуть, – улыбнулся Сэм. – Mi casa es tu casa. Мой дом – твой дом.

– Я пришла посмотреть, как Бекка. Она расстроилась из-за Софи и этого отеля.

– Не только она. – Сэм глотнул пива из бутылки, которую держал в руке, и посмотрел на тещу. Ее легкие седые волосы трепетали на ветру. Тонкой рукой она смахивала их с лица. Всегда худенькая, она похудела еще больше и, кажется, стала совсем крошечной. Когда это случилось? – Она сейчас с Тоби.

– Флори говорила, он здорово помог.

– Помог, да, – кивнул Сэм.

– И Софи тоже помогала. Вместе с Беккой оттаскивала китов в воду.

– И она помогала.

– Сэм, это, конечно, не мое дело…

– Но? – Он улыбнулся.

– Я хорошо помню, как вы с Беккой приехали сюда тринадцать лет назад. Это были ужасные времена. Страшные для нас всех.

– Да.

– Я целыми днями пропадала на кладбище, разговаривала с Уинни. Говорила ей, чтобы она не боялась. Что вы с Беккой будете в порядке.

Сэм судорожно втянул воздух.

– Я не знал этого, Элли. Я сам никак не мог пойти туда к ней. Со мной творилось неладное. Да я почти не помню, что именно происходило. Спасибо тебе за все, Элли.

– Я каждый день навещала Уинни. Много лет, Сэм, каждый день.

Он кивнул.

– А три года назад, в день ее рождения, вместо того чтобы пойти на могилу, я просто села на скамейку возле ворот кладбища. Ты знаешь ее. С видом на океан.

– Да.

– Я сидела там и прощалась с моей драгоценной девочкой. Говорила ей, что она всегда будет в моем сердце. Каждый раз, когда я хочу увидеть ее, я просто закрываю глаза – и вижу. Как она смеется. Такая счастливая. Моя прекрасная Уинни. – Элли глотнула чаю. – И вот тогда я просто сидела на скамейке и слушала птиц, волны. И вдруг почувствовала освобождение. Она была вместе с Томасом, и это было… Это было хорошо. И теперь я прихожу к ним только два раза в год. В день ее рождения и в день рождения Томаса. И это правильно. Они это понимают, Сэм. Они навсегда остались в нас. И всегда будут частью нас. Но мы должны попрощаться с ними. Иначе потеряем себя. Не сможем двинуться вперед, а мы должны это делать – идти вперед, Сэм. Поверь мне, Уинни это понимает. И хочет, чтобы ты шел вперед, а не оставался на месте. Ведь назад повернуть невозможно.

Он нашел ее на берегу залива. Она куталась сразу в несколько свитеров Флори и смотрела на луну, прячущуюся в густых серых облаках.

– Софи. Я знаю, каково это – быть изгоем. Когда все тычут в тебя и никто не понимает.

Софи повернулась.

– Сэм?

Он подошел к ней поближе.

– Что ты здесь делаешь? Я думала…

Но она не договорила. Он заключил ее в объятия, и она растворилась в них вместе со всеми событиями последних дней.

Глава 66

Норидж, 2 августа 1953 года

Дотти сунула карточку с извещением о рождении племянницы в конверт и положила его на зеленое сукно рабочего стола Джорджа ровно туда, где он и лежал утром. Уиннифред Агнес Мария Парсонс. Не слишком ли, подумала она, поджав губы, накрашенные красной помадой. Мама была бы рада такой тезке. Но с чего вдруг Элли пришло в голову дать ребенку имя свекрови – это уже выше всякого понимания! Дотти поморщилась. Как, интересно, будут звать девчушку: Уинни или Агги? Нет, со своими детьми она так не поступит.

Она погладила круглый живот, обтянутый темно-синим в горошек халатиком для беременных. Вот вам и карьера концертирующей пианистки. Вот вам и все долгие часы уроков и репетиций, прослушивания и сольные партии. Тебе хотелось славы и успеха. Что ж, ты была на правильном пути. А теперь посмотри, где ты сейчас! У тебя нет даже домашнего рояля, не то что концертного «Стейнвея», к которому так быстро успела привыкнуть. Все, что у тебя осталось, – старое пианино, доставшееся от матери. То самое,