Служанка в доме на Краю - Наталья Варварова

Палач принюхивался. Это было отвратительно. Я закрывала себе обоняние, чтобы не столкнуться с его запахом. Моя магия даже не отзывалась. Я могла надеяться только на Деуса. Неужели у Бэзила он попал в ловушку?

— Мракова Бездна, вы с демоном опять кого-то заделали. Это мешает мне мыслить. Нет, сначала я выскоблю твое чрево, а затем мы будем продолжать род. Самки королевской гадюки не должны закончиться на тебе. Моя энергия будет пополняться и дальше.

Я бы не удивилась, если бы излив такое количество безумия, дяюшка начал потирать руки, хихикать и подпрыгивать на месте. Однако я оказалась прижата к стене, и он, не прикасаясь, что важно, — иначе бы защита демона отбросила его прочь — стал тянуть из меня силу.

Просто выставил вперед руки в двух-трех корпусах от меня. И теперь в обоих стеклянных сосудах закручивались пурпурные вихри, приводя в движение золотой песок, которого тоже становилось все больше.

Конечно, я это почувствовала. Внутри все собиралось в тугую спираль. Если про ребенка он прав, то сейчас я рисковала его лишиться. Живот окаменел. Я стояла только потому, что схватилась за картинную раму.

Шипение, которое я никак не ожидала услышать, волной прокатилось по позвоночнику. Потому что шипение гремучницы, настигающей своего кровного врага, это самая сладкоречивая из песней:

— Ссраа'хир тиишш хасш шаар'кэсс храа мии-шаар,

а сссаа-рии хра'ат и ссар'ии — ссаа-хаар кхасс'праа.

(«Я заставлю тебя подавиться моей болью// Пусть глаза и рот вместо одеяла покроет песок»).

Черная блестящая гадюка, пролетев через комнату, разметала по углам пепел Арабеллы (сколько таких она повидала на своем веку, а скольких убила сама?). Мелькнули клыки. Змея хватанула достопочтенного сэра через брюки за лодыжку. Рептилия продолжала увеличиваться в размерах.

Хотя через ее тело, от головы до хвоста, иногда проходили алые всполохи, все его части были на месте. Не так-то легко добить королеву.

Ашкрофт не стал дожидаться, когда ему отгрызут что-нибудь важное. Сюртук и брюки упали на пустые туфли, а сверху поднялась черная треугольная башка с белой отметиной посередине. Еще более внушительная челюсть распахнулась, стараясь прокусить самке голову. Эрхайри, тем временем, громила хвостом оба вместилища песчаной магии. Осколки хрустели, а песок осыпался на ковер.

— Беги, Арахай, чего ты ждешь. Нельзя дарить ему ни капли. Сила выходит из тебя. Передай ее туда, куда должно. Пускай недра вернут то, что забрал огонь. Ты все это знаешь. И береги нашу Нахару. За меня и за всех, кто был до меня.

Ее слова звучали у меня в голове. Но последние — уже когда я выскочила на террасу. Миновав еще несколько пролетов, я устремилась по ступенькам вниз. Далеко уйти я не могла. Кулем осела на землю, на подстриженный колючий газон.

Энергия, действительно, изливалась прочь. Это даже не больно. Скорее, необычно. Как малюсенькую шестеренку меня прокручивало бессчетное количество раз. Я стала частью чего-то необъятного.

Этот обмен зародился еще в юные времена, когда земля вскармливала бесов, а род потом возвращал ей то, что удалось собрать. Да, пустынники, до сих пор вынужденные скрываться, рассеянные от Бездны и до самых Чертогов, сейчас отдавали энергию обратно, в свою колыбель.

И я видела причину аномалии. Устранить ее довольно просто. Достаточно лишь передать Пустыне то, что ей принадлежало.

С рождения я была ключом к сырой энергии, к ее запасам, отведенным на эту реальность. Палач умудрился привязать к ним нить силы, что собирал его род. Он превратил меня в бездонный накопитель… Но Пустыне столько не нужно. И никому столько не нужно. Все возвращалось на круги своя.

Земля забирала ровно необходимое. Мои перекрученные потоки распрямлялись и принимали естественную конфигурацию. Блоки растворялись. Я больше не имела доступа туда, куда не совались живые существа. Мне стало так спокойно и ласково. Я всего лишь Арахай, тварь Пустыни, дочь Эрхайри и мать Нахары. Смерть, предупреждающая о своем приближении стрекотом хвоста. Мне не нужно чужое, но и свое я не отдам.

Где-то недалеко выл Палач. То ли моя мать все-таки его достала, то ли сообразил, что миры ему не достанутся. Не влезут в карман.

Я лежала под тисовыми кустами, свернувшись в клубок, и млела от остаточных потоков энергии, все еще проходящих сквозь меня. Пространство пошло рябью, и его разорвала тень, сотканная из огня и мрака.

Все-таки протодемон так похож на демиурга, что и не отличить. Деус склонился надо мной. Он, разумеется, скажет, что проверял, в порядке ли я, — но на самом деле он любовался. Еще бы, ведь я самое совершенное творение Пустыни.

— Дивная Кара, ты так сладко сопишь, что тебя слышно в другом измерении. Поспи еще, моя хорошая. Скоро вернусь.

Я научу его почтительности, но потом. Я и, правда, спала, а он спешил в дом, где сражались ослабевшая от многовекового заключения гадюка и предатель-самец. Коварный и как следует напитавшийся силой.

В знак особого расположения я бы погладила супруга хвостом. Однако я же не кошка, а хвост стал чересчур тяжелым. Деус исчез.

Я даже не нервничала. Все эмоции были потрачены. Если Эрхайри погибнет, то так, как и надлежало королеве. Выдирая сердце тому, кто угрожал ее потомству.

Мужу же гремучник и гремучница навредить не могли. У него иммунитет к их яду в любой дозе. И вообще. Я выбрала себе такого мужа, который справится с любой напастью без моей помощи.

Палачу конец. В каждой семье есть своя уродливая тайна. И эту мы спрячем поглубже.

Эпилог I

Три дня спустя.

Я сидела у окна в Сиреневой гостиной. Менее чем две недели назад в этой самой комнате Морлей кинул меня под ноги графу. Теперь я занимала хозяйское кресло… Нет, не так. Я занимала свое кресло. Отсюда открывался вид на центральный подъезд к особняку. Дело в том, что Деус отбыл в столицу и должен был вскоре вернуться.

Порталы на Краю все эти дни не работали, и он путешествовал верхом на Бланко. В Бездне наконец заметили аномальную активность в своей отдаленной провинции. В былые времена сюда бы уже отправили высших демонов — вытравливать проснувшуюся чужеродную магию. А, может, дело не в том, что времена так уж изменились… Просто любимый сын пламени оказался моим мужем, а у другого любимого сына сейчас гостила моя дочь, наводя в его замке свои порядки. Хм,