Служанка в доме на Краю - Наталья Варварова

— Если я организую у особняка подземную часть, такую же полноценную, как верхняя, ты перестанешь вздрагивать, Кара? Я же обещал тебе дом-крепость.

Я заглянула ему в глаза. Это ровно то, в чем я нуждалась, чтобы почувствовать себя защищенной, когда его не было рядом. Как можно дышать нормально, когда где-то бродят демоны-убийцы с наружностью акулы, очаровательные троллихи размером с гору… Еще в Бездне имелись орки, гарпии и даже наши исконные враги ламии. Не стоило сбрасывать со счетов и человеческих магов.

— А как ты объяснишь, что прямо под домом у нас укрепленные катакомбы, в которых прислуживают только пустынники? Что там полно подземных ходов, ведущих в разные части Края, а также имеются постоянные порталы в Изнанку и нейтральные земли?

Брови Деуса взлетели вверх, но мое спокойствие он ценил гораздо выше, чем риск не справиться с необычным проектом, который, между прочим, мог сойти за подготовку к бунту.

— Ох, любимая, раз это вернет тебе равновесие, я все устрою.

Верхнюю половину строители закончили за четыре месяца, а потом полгода просто тянули время на отделочных работах — этого хватило, чтобы полностью построить низ. И наступил тот день, когда демон спускался за мной в подпол извилистыми коридорами без единой ступеньки. Он смотрел под ноги, чтобы не наступить на на одну из прислужниц.

Мы миновали десятки колодцев-ловушек (некоторые из них были выходами, если избежать встречи с кольями) и около сотни туннелей, проложенных в стенах. Деус шел, не наклоняя головы, хотя обычно здесь передвигались на брюхе.

Чем ниже мы опускались, тем заметнее менялись своды. Воздух становился все суше, с ноткой горечи. Утрамбованная земля скрылась под золотым податливым песком, насыпанным сверху, словно пудра. Потолок и стены состояли из песчаника и янтарных пород с кристаллическими прожилками. Мягкий свет шел прямо изнутри.

— Рад, что ты не пустила Пустыню разрастаться по Краю. В Бездне не так много зеленых территорий с достаточным количеством влаги.

А кто бы нам позволил это сделать? Я отдавала себе отчет, что увлекаться, показывая своеволие, все же не следовало. На самом деле я любила тот Край, в котором родилась. С его непроходимыми лесами и туманными болотами... Зачем жить среди голого песка? Но Деус угадал верно. Отсюда открывались нижние ярусы Великой пустыни.

Всякая земля с собственной магией располагалась в нескольких измерениях одновременно. И бесы менее чем за год проделали расселины, через которые посещали Пустыню в иных параллелях. С одним из таких междумирий я соединила подземную зону своего дома.

— В этом нет необходимости, — успокоила я демона. — Пустынники пообещали жить в мире с другими расами Бездны, не ущемляя их условия. Свою Пустыню мы найдем везде.

Я ввела его за руку в логово, которое станет нам второй спальней. Неприступным убежищем, где я еще два года буду ждать нашего малыша. Не все время, конечно, — в те периоды, когда устану быть человеком. Эта беременность развивалась по законам Бездны, и я рассчитывала уложиться в три года.

Логово было небольшой круглой залой с низким потолком, и здесь мужу пришлось наклониться. Ложе занимало ее целиком и стелилось почти вровень с полом. Оно состояло не из песка, но и не из ткани — из материи, на ощупь казавшейся живой и переливавшейся всеми оттенками золотисто-медового.

Я потянула Деуса вниз, и мы погрузились в теплый шелковистый пух, впитавший солнечное тепло и в то же время сплошной, — он не пытался залезть в глаза или в ноздри.

Здесь идеальная комфортная температура. Но мы же существа цивилизованные. После того как обнажимся и насытимся друг другом, все равно захочется во что-нибудь закутаться — а не-песок нам это позволит.

Деус, по-моему, оценил логово. В его глазах заплясали отблески первых костров. И, да, как только я опускалась на колени, мой демон начинал полыхать.

Медленно, растягивая слова еще больше, чем обычно, он прошелестел на чистейшем пустынном:

— Ираа-сса'тир Арахай риишша, хассш-сшаа.

(«Рожден, чтобы превозносить Арахай»)

Но и этого ему показалось мало. А ведь когда он говорил на моем родном наречии, меня вело, как глупую кобру, засмотревшуюся на пунги* заклинателя.

— Ссаа-зша'рии хасш вааар. Ссаа-ссаа, хассш'тир — риишса сс'аар-шшаа ва?

(«С великим счастьем от своей судьбы. Ну где же мои любимые пальчики на ногах?»)

Я трепетала и едва потрескивала, когда он снимал с меня жуткое платье с миллионом крючков. Впрочем, у него такие пальцы, что даже эта процедура превращалась в ублажение.

— Сссир'шас вааар. Шраа-сса'тир Арахай риишсс'шар.

(«Ты принадлежишь мне. Ты рожден, чтобы выполнить любое желание Арахай».

Или дословно — «исполнить волю».)

Зелеос нагревался, а я терпела, зная, что еще немного, — и мы достигнем того момента, когда температуры вообще перестанут иметь значение. Его губы на моей спине чертили магический узор, повторяя выступившую на ней вязь. Ведь как ни шепчи на змеином, этот демон сделал меня частью своего рода.

Я не могла припомнить в истории пустынных гадюк ничего подобного. Не встречались нам ни симпатичные принцы, ни прекрасные джинны. Спаривание — это исключительно необходимость, а затем самец отправлялся вслед за всеми сородичами нести караул.

Кровь была всегда. Последняя схватка у входа в нору тоже. Спасать выводок любой ценой — да.

Однако все меняется. Закон рождается однажды и становится непреложной истиной.

— Сссаа-вииш сс'ахраан риишша'тир хассш, — сказала королева, поднимая губы к подбородку супруга. — Хассш'раа её, сса'тирра. И сссаа-ноо — храасш сссаа-зшаа.

(«Каждая бесовка один раз, но встречает свою судьбу.

Хватай её. И больше не разжимай челюсти».

«Сс'ахраан» — судьба, удача, предназначение.)

Слово королевы — единственный закон среди песков. Надо мной раскрылись огненные крылья демона, распространяя новый канон по всем измерениям Великой Пустыни.

— Арахай. Кара. Полет во тьме, — выдохнул муж.

Мы такие разные. И это то, что сближает нас сильнее.