Пленница ледяного замка - Veronika Moon

Он медленно, но уверенно поднёс ложку ко рту. Сделал глоток. Поморщился.

— Холодный уже. И пересоленный. Марсель, как всегда, не жалеет соли.

Он сказал это обыденно, как говорят о погоде. И от этого у Аделаиды внутри что-то оборвалось. Она замерла, не в силах пошевелиться, смотря, как он сам, без её помощи, доедает бульон. Каждый его осознанный глоток был чудом. Он поставил пустую миску на стол рядом с кроватью. Потом повернулся к ней. Взглянул на её лицо, на её широко открытые глаза, на губы, что чуть дрожали.

— Аделаида? — его голос стал ещё тише, почти нежным. — Что случилось?

И тогда её прорвало. Не рыдания, а тихие, беззвучные слёзы, которые текли ручьями по её грязным, исхудавшим щекам. Она не всхлипывала. Она просто стояла и плакала, глядя на него, на этого вернувшегося человека, смотревшего на неё с лёгкой тревогой и полным пониманием.

— Ты... ты здесь, — выдохнула она, и голос её сломался. — Ты вернулся.

Он смотрел на её слёзы, и его собственное лицо стало странно беззащитным. Он протянул руку, коснулся её мокрой щеки, смахнул большую, горячую каплю большим пальцем.

— Я всегда был здесь, — прошептал он. — Просто очень далеко. А ты... — он провёл пальцем по её щеке, — ты была единственным светом. Который я всё-таки разглядел.

Она наклонилась, прижалась лбом к его плечу, и её плечи наконец затряслись от тех рыданий, что она копила все эти недели — от страха, от беспомощности, от любви, которая боялась остаться никому не нужной. Он не говорил «не плачь». Он просто обнял её одной рукой, прижал к себе, положил подбородок ей на макушку и молча гладил её спину, пока буря не утихла. Когда слёзы иссякли, она отстранилась, смущённо вытирая лицо рукавом.

— Прости. Я не хотела...

— Ничего, — он перебил её мягко, всё ещё держа её руку в своей. Его ладонь была тёплой. — Я заслужил эти слёзы. И даже больше. Спасибо, что плакала за меня. Значит, кому-то ещё не всё равно.

Он улыбнулся. Слабо, устало, но это была настоящая улыбка.

— Теперь, — сказал он, взгляд его снова стал острым и живым, — расскажи, что там у нас с этим замком. Пока я путешествовал... Марсель, наверное, уже разобрал пол зала на подпорки?

Глава 34. Новая реальность

 Месяц спустя

До весны в долинах было ещё далеко, но в замке время текло теперь иначе — насыщенным потоком жизни, замешанной на боли, ярости и постепенно пробивающемся сквозь лёд тепле. Итан больше не был прикован к постели. Он был прикован к пространству своих покоев и прилегающих залов, и это сводило его с ума. Его рана затянулась розовым, чувствительным шрамом, рвущимся от любого резкого движения. Магия не вернулась — или вернулась крохами, настолько ничтожными, что он лишь чувствовал холодок в пальцах, но не мог вызвать даже инея на стекле. Это бесило его больше всего. Аделаида, войдя в его кабинет застала картину, ставшую привычной. Он стоял у камина, спиной к двери, его фигура в простом чёрном камзоле была напряжена, как тетива лука. На полу у его ног лежал разбитый хрустальный графин. Липкая лужа виски медленно растекалась по старому дубу.

— Опять не тот сорт? — спросила она, ставя поднос на единственный уцелевший стол. — Или просто руки дрожат?

Он обернулся. Месяц лишил его болезненной бледности, но не вернул прежней мощи. Теперь его красота была иной — острой, нервной, опалённой изнутри. Серебряные глаза сверкали знакомым холодным огнём, но в глубине таилась тень — яростного, унизительного бессилия.

— Они не дрожат, — отрезал он, голос его был низким и ровным, но в нём слышалось глухое раздражение. — Они скучают по весу клинка. По привычному делу. А здесь — он с презрением махнул рукой вокруг, — только пыль, воспоминания и твои осточертевшие бульоны.

— Бульон уже отменён, — парировала она, снимая крышку с супницы. Пахло наваристым мясным супом с кореньями. — Сегодня суп. И хлеб. Настоящий. Марсель сказал, ты можешь.

— Как великодушно, — проворчал он, но подошёл к столу. Его движения были всё ещё слегка скованными, но в них уже не было той хрупкости. Он сел, откинувшись на спинку стула, и изучающе посмотрел на неё. — А ты? Не устала от роли тюремщика при капризном узнике?

— Я не тюремщик, — сказала она, наливая ему суп. — Я — твой новый командир. А правила у меня простые: ешь, не разбрасывай мебель, поправляйся. Нарушаешь — лишаешься десерта.

Уголок его губ дрогнул в той самой язвительной улыбке.

— Десерт? И что же в меню у этого сурового командира? Засахаренные угрозы?

— Медовое яблоко. С корицей. — Она села напротив, взяла свой кусок хлеба. — Специально для дракона, который ворчит, но слушается.

Он хмыкнул, но взял ложку. Ел он теперь сам, медленно, с видимым усилием над собой.

— Марсель докладывал, — начал он после долгой паузы, глядя в тарелку. — Восточное крыло.

Потолок в галерее обвалился. Без магии камни рассыпаются, как песок.

— Я знаю, — тихо сказала Аделаида. — Видела.

— Замок умирает, — произнёс он, и в его голосе не было сожаления. — Скоро от него останется только груда камней и наши с тобой кости, если мы не выберемся.

Она положила ложку.

— И куда мы пойдём, о мудрый дракон?

Он поднял на неё взгляд.

— Я думал, — сказал он медленно. — У меня есть владения. Старый дом, забытый всеми. Никакой магии, никакой ледяной славы. Только тёплый камень, лес и тишина. — Он сделал паузу, наблюдая за её реакцией. — Там почва живая. Там можно посадить яблоню. Не одну.

— Звучит скучно, — сказала она, пряча улыбку за куском хлеба.

— Невыносимо скучно, — согласился он, и его глаза сверкнули. — Поэтому нам придётся самим придумывать себе развлечения.

— Например?

— Например — он отодвинул тарелку и медленно обвёл взглядом кабинет, — я могу начать тебя учить чему-нибудь новому. Без льда. Без зеркал. Настоящему. Как читать карты звёздного неба. Как различать ядовитые грибы от съедобных. Как