Следуя за любовью - Ханна Коуэн

же мне и самой страшно хочется кому-нибудь об этом рассказать – мне хочется об этом кричать. О его семье, о Бананне и, конечно, о сексе. Этот вопрос заслуживает отдельного внимания.

Щеки заливает румянец, но я ставлю бутылку и пытаюсь сосредоточиться на указаниях, которые Поппи дает остальным. И эту задачу я с позором проваливаю, но нужно было попытаться. Когда все уходят, а Брайс натягивает толстовку, я уже тереблю пальцы в предвкушении.

– У меня задница горит, – стонет Брайс.

Поппи берет пульверизатор с дезинфицирующим средством и тряпку и принимается обтирать пилоны.

– Но выглядит она неплохо.

– Знаю. Наверное, красота – это боль, – отзывается Брайс.

Я тут же расплываюсь в улыбке, наполняясь мощным ощущением покоя. Эти девушки воплощают в себе все, что мне нужно от лучших подруг.

– Анна, у тебя тоже уже хорошо получается, – хвалит меня Поппи.

– Хорошо? Я просто больше не приземляюсь на задницу всякий раз, как пытаюсь подняться.

Она машет на меня тряпкой.

– Все равно это прогресс. Не говори, что не заметила, как изменилось твое тело, потому что я это вижу.

– Поппи, тут дело не только в тонусе мышц, – дразнит Брайс.

Я поджимаю губы.

– Не знаю, о чем это ты!

– Неужели? И тебе нечего сказать про этот румянец у тебя на щеках и… не знаю… про походку? – восклицает Поппи, бросив свои хозяйственные принадлежности и кинувшись ко мне. Она слегка встряхивает меня за плечи. – Я так долго этого ждала. Я бы наорала на тебя за то, что ты не позвонила сразу, как только закончила скакать на своем ковбое! Но мне слишком не терпится. Честно, Анна, ты заставила нас ждать целую неделю. Это просто жестоко!

Я не могу удержаться от смеха, и моя ухмылка всех пятидесяти оттенков дерзости.

– Я хотела рассказать вам обеим при встрече. И в свою защиту скажу: Брайс на Рождество пришлось поехать навестить своих адских родственничков!

– Поверь мне: я бы предпочла остаться здесь, чем таскаться в Монреаль. Но теперь мы обе здесь, так что выкладывай! – требует Брайс.

И я выкладываю. Я рассказываю им про рождественский ужин с дедушкой и бабушкой Броуди и про то, что благодаря им я была там как дома. Про Бананну и ее новый домик, про все, что Броуди сделал, чтобы я почувствовала себя такой особенной. Когда я перехожу к кануну Рождества, мне становится жарко. С меня пот льет градом, пока я с восторгом описываю лучший секс в своей жизни. Наши признания в любви и как мы неистово пошли по второму кругу рождественским утром. Когда я заканчиваю, они обе чуть не лопаются. Первой в себя приходит Брайс.

– Как же я тебе завидую, Анна! Такого я вообще не ожидала!

– Я ожидала секса. Этот парень расхаживает так, будто у него там третья нога, и он точно знает, как этим пользоваться. Но все остальное?! Он подарил тебе чертову корову! – выпаливает Поппи, прижимая руку к сердцу.

– Он подарил мне пушистую карликовую корову, когда мне ее захотелось.

Я мечтательно улыбаюсь, явно демонстрируя, какие меня переполняют чувства.

Я на седьмом небе от любви к Броуди. Я так банальна, и, пожалуй, это станет моей новой любимой чертой характера.

– Более того, он, очевидно, хочет, чтобы у тебя был предлог почаще заглядывать на ранчо, даже когда он уедет. Чем не приглашение? – замечает Брайс.

Почему-то я чувствую, что могу ничего не скрывать от своих подруг, и я изливаю им все свои самые сокровенные мысли, зная, что они меня не осудят.

– Я об этом тоже думала, но переживала, что, наверное, придаю его жестам слишком большое значение.

Поппи тут же мотает головой.

– Ничего подобного. Если бы он не хотел, чтобы ты все время была рядом с его родными, он бы не подарил тебе питомца, которого можно навещать только на их территории.

Я знаю, что она права. Элиза тоже не раз давала мне это понять за те два дня, что я там провела. Но взгляд со стороны развеивает последние сомнения.

– Спасибо! – говорю я, переводя взгляд с одной на другую.

Брайс плечом отпихивает Поппи и крепко меня обнимает.

– Можешь поблагодарить нас, показав нам свою пушистую малышку – и лучше раньше, чем позже.

– Как насчет завтра? – предлагаю я.

Поппи протискивается ко мне и обнимает меня вместе с Брайс. Я выдыхаю, наслаждаясь этими мгновеньями. Всего полгода назад я могла только мечтать о таком, а сейчас… сейчас это – моя жизнь.

– После работы? Мне ведь все равно тебя забирать, да? – спрашивает Поппи, когда мы расходимся.

– Да, давайте. Вообще мне нужно преодолеть этот глупый страх и начать ездить самой. Я слишком взрослая, чтобы так от кого-то зависеть.

– То же самое, что бояться самолетов и отказываться летать. Это просто немного усложняет жизнь, – говорит Брайс.

– Усложняет и досаждает, – ворчу я.

Поппи поднимает тряпку и протирает два оставшихся пилона, пока я натягиваю треники поверх эластичных шортов.

– Броуди, кажется, ничего не имеет против того, чтобы возить тебя. Думаю, ему это нравится.

– Неважно, нравится или нет, потому что его сейчас нет в городе, – замечаю я резче, чем хотела. – Прости, я просто…

Поппи отмахивается.

– Зато честно. Не переживай. Я знаю, что ты по нему скучаешь.

Не желая продолжать разговор о том, как сильно я скучаю по Броуди, я пытаюсь переключиться на другую тему.

– Нужно чем-то помочь, пока мы не ушли?

– Нет, не сегодня. Я приду завтра и закончу. Я еще восстанавливаю силы после Рождества, и сегодняшнее занятие вымотало даже меня, – стонет Поппи.

Она убирает хозяйственные принадлежности в шкаф и направляется к выходу, на ходу выключая свет и опуская шторы.

Брайс забирает наши вещи с пола, пока я натягиваю куртку. Она теперь пахнет мною, парфюм Броуди давно выветрился. Воздух на улице колючий от мороза, под сапогами скрипит снег, засыпавший дорожку. Ее недавно почистили, но вот уже несколько дней после большой метели непрерывно идет снег. К счастью, понадобилась всего пара дней, чтобы в городе расчистили все дороги, несмотря на продолжающийся снегопад.

– Дай мне знать насчет завтра. Я поеду с Поппи, когда она будет тебя забирать, – говорит Брайс, пока мы втроем стоим у дверей «Неотразимо дерзких».

Она заводит машину с пульта, и Поппи следует ее примеру.

– Хорошо. Счастливо доехать, – киваю я.

Мы с Поппи идем в противоположном направлении к ее маленькой красной машине. Фары светят на окна студии, освещая темную улицу, и слава богу! Иначе я бы не заметила, как в нашу сторону, вытянув перед собой руку в перчатке, несется какой-то верзила в