Невеста-попаданка для двух драконов - Мила Дуглас

маленький ураган. Её светлые кудри растрепались, на щеке красовалась полоска от варенья, а в руках она сжимала деревянную дудочку — ту самую, что когда-то прислал Ксев.

— Тише, милая, — шикнула Лия, кивая на брата. — Он ест.

— Ой, — Аэлин притихла, подошла на цыпочках и уставилась на малыша с тем серьезным выражением, которое у нее появлялось, когда она что-то задумывала. — Мам, а можно я ему спою? Чтобы он был спокойный?

— Спой, детка, — улыбнулась Лия.

Аэлин уселась на ковер, скрестив ноги, приложила дудочку к губам и… запела. Без слов, просто мелодию — ту самую, что когда-то Лия пела в пещере Забытых Песен. Тоненький, чистый голосок девочки вился в воздухе, и вместе с ним из ниоткуда появлялись искорки — серебристые, золотые, они кружились над колыбелью, над Лией, над маленьким Эриком.

Малыш оторвался от груди, повернул головку на звук и… заулыбался. Беззубой, младенческой улыбкой, от которой у Лии сжималось сердце.

— Он улыбается! — завопила Аэлин, но тут же зажала рот ладошкой. — Ой. Тихо. Но он улыбается, мама!

— Это ты его развеселила, — кивнула Лия. — Умница моя.

В дверях неслышно возник Дэриан. Он стоял, прислонившись к косяку, и смотрел на эту картину: Лия с сыном у груди, дочь на ковре, поющая колыбельную, искры, танцующие в воздухе. В его глазах, когда-то ледяных и непроницаемых, сейчас было столько тепла, что можно было обогреть весь замок.

Лия заметила его первой.

— Долго так стоишь?

— Не могу оторваться от вас, — он подошел, опустился на корточки рядом с Аэлин, погладил её по голове. — Хорошо поёшь, принцесса.

— Я знаю, пап, — серьезно ответила дочь. — Я у мамы научилась. А Эрику нравится, смотри, он опять улыбнулся.

Дэриан перевёл взгляд на сына, лицо короля разгладилось и на лице засияла та самая редкая, настоящая улыбка, которую Лия так любила.

— Наследник, — сказал он тихо. — Мой наследник.

— Твой, — подтвердила Лия. — Только не говори ему об этом вслух, а то он решит, что уже может командовать армией.

— Он и так будет командовать, — усмехнулся Дэриан. — Со старшей сестрой во главе.

Аэлин, услышав это, довольно засопела и придвинулась ближе к брату, охраняя его своим маленьким телом.

В комнате воцарилась та самая тишина, которую не купишь ни за какие сокровища. Тишина покоя, уюта, семьи.

Лия посмотрела на мужа.

— Кстати, о родственниках. Как там Ксев? Ты что-нибудь слышал?

Дэриан вздохнул и махнул рукой. Жест был красноречивее любых слов.

— Он будет вечно воевать с Белиндой. По последним данным, они сожгли половину острова, потом помирились, построили новый дом, и теперь спорят, чья очередь кормить местных драконов. Она, кстати, научилась управлять своей магией. Говорят, теперь её называют не Пожирательницей Снов, а Хранительницей Памяти.

— Прогресс, — улыбнулась Лия. — А он?

— А он… он счастлив, кажется. По-своему. В каждом письме жалуется на неё, но если присмотреться, между строк — сплошное обожание. И сувениры для Аэлин. Очередной прислал на прошлой неделе. Камень, который поёт, если на него сесть.

— Я села! — вмешалась Аэлин. — Он пел смешную песенку про дракона, который потерял хвост.

— Вот видишь, — Дэриан развел руками. — Они воюют, а нам — подарки.

Лия рассмеялась, прижимая к себе сына, который уже задремал, наевшись.

— Значит, есть надежда. Даже у этих двоих несносных родственников.

Дэриан пересел на подлокотник ее кресла, обнял за плечи. Внизу, в залах, гремел праздник, но здесь, в этой маленькой детской, было главное торжество.

— Знаешь, — тихо сказал он, глядя на спящего малыша, — я когда-то думал, что моя жизнь — это долг, корона, холод. Я не верил, что могу быть… просто счастлив. А теперь…

— А теперь? — подняла на него глаза Лия.

— А теперь я смотрю на вас и понимаю: это и есть моя настоящая корона. Не та, что на голове, а та, что здесь, — он прижал её руку к своей груди, где под рёбрами ровно и сильно билось сердце.

За окном взмыли в небо первые фейерверки. Праздник Лунных Цветов набирал обороты. А в детской, под шум веселья и тихое дыхание детей, двое людей, прошедших через тьму, ненависть, страх и потери, просто сидели рядом, держась за руки.

Семейный портрет. Самый лучший. Самый настоящий.

— Я люблю тебя, ледышка, — прошептала Лия.

— А я тебя, моя конфетка, — ответил Дэриан, целуя её в висок.

И где-то далеко, на дальнем острове, седой дракон с зелеными глазами, наверное, снова спорил со своей рыжей ведьмой. Но это уже была совсем другая история. А эта — заканчивалась. Лучше не придумаешь.

Глава 50. Визит дядюшки-легенды

Караван, появившийся на горизонте в полдень, больше напоминал бродячий цирк, чем официальную делегацию. Разноцветные повозки, груженные тюками, клетками с диковинными птицами и ящиками, из которых доносилось странное постукивание, тянулись через мост к замку, а во главе процессии на вороном коне восседал человек в простом дорожном плаще, но с такой осанкой, что стража у ворот вытянулась по струнке, даже не успев разглядеть лица.

Аэлин первой заметила его из окна детской.

— Дядя Ксев! — завопила она так, что в соседней комнате Эрик проснулся и требовательно заревел. — Мама, папа, дядя Ксев приехал! С горой подарков!

Лия, успевшая за пять лет привыкнуть к громким заявлениям дочери, всё же подошла к окну. И замерла.

Ксев спешился во дворе, бросил поводья выбежавшему конюху и огляделся. Он изменился. Серебристые волосы, которые она помнила еще по первой встрече после пробуждения, стали почти белыми, но лицо… лицо было спокойным, умиротворенным, без той вечной, нервной насмешливости, что когда-то была его маской. И только в глазах, зелёных, ясных, всё ещё танцевали знакомые искорки. Только теперь они не обжигали — грели.

Дэриан вышел на главное крыльцо замка, и братья встретились взглядами. Мгновение — и они обнялись. Крепко, по-мужски, хлопая друг друга по спинам.

— Выглядишь почти прилично, чудак, — заметил Дэриан, отстраняясь.

— А ты почти дружелюбно, ледяная гора, — парировал Ксев. — Я рад видеть тебя, брат.

Лия спустилась во двор как раз вовремя, чтобы увидеть, как Ксев, заметив её, расплывается в той самой улыбке, от которой у неё когда-то замирало