Эта история может спасти тебе жизнь (ЛП) - Тиффани Крам

Он не более чем призрак, но я все равно хочу, чтобы он исчез.

— Переходи к следующему.

Она переходит. Снова сообщение об ошибке. Мои вены гудят, когда следующие несколько записей делают то же самое. Я закрываю глаза, молясь, чтобы это было не напрасно, когда голос Джой снова прорывается.

— Сегодняшний выпуск будет необычным…

— Пропускай, — говорю я. — Пропускай, пропускай, пропускай!

Сара ставит запись на паузу. Изображение сильно пикселизировано, но я вижу наши силуэты. Я, на своем стуле рядом с Джой, пока она говорит в микрофон.

— Нам не обязательно делать это сейчас, — говорит Луна, читая мои мысли. Она знает, что я сказал Джой той ночью.

Филип не желает этого слышать.

— У нас осталось всего несколько записей.

Сара кивает и одаривает меня сочувственным хмурым взглядом. Снимая запись с паузы, она быстро прокручивает вперед. Мой голос говорит:

— Ты помнишь тот раз, когда мы нарядились Уолдо и Вендой на Хэллоуин и всю ночь прятались друг от друга?

— Пропускай. Пропускай, пропускай! — Я отодвигаю сестру со стула. Мне удается схватить мышь как раз вовремя, чтобы обойти худшее.

Я нажимаю «воспроизвести», когда моя пикселизированная фигура выходит из кадра. Джой остается за столом, но на этом искаженном виде сверху я не вижу ее лица. Она не двигается примерно тридцать секунд. Я начинаю задаваться вопросом, то ли она заснула, то ли файл завис, когда она говорит:

— Я ухожу от Ксандера. Вы можете спросить, почему я делаю это так публично, и это потому, что… думаю, это можно назвать страховкой. Я не знаю, что Ксандер сделает, чтобы остановить меня. Поверьте мне, он попытается, но пути назад уже нет.

Сара кладет руку мне на плечо.

— Я не знаю, что будет с подкастом. Думаю, все будет не очень, так что, пожалуйста, потерпите. Мы сделаем все, что в наших силах. — Джой делает паузу. — Что тебя не убивает… — На этом она замолкает.

По следующим звукам становится ясно, что она занимается монтажом. Слышны щелчки аудиокадра, пока она вырезает, перематывает, снова вырезает и перематывает. Снова наступает тишина, а затем она выходит из кадра.

Мне трудно говорить.

— Она просто собиралась сказать, что мы берем перерыв…

Я чувствую, как остальные обмениваются взглядами у меня над головой. Луна заламывает руки рядом со мной, пока я навожу курсор на следующий файл.

— Как будете готовы, — говорит Филип.

Следующая запись — десять минут спустя. Та же нечеткая мозаика. Джой снова садится. Тишина. Невозможно сказать наверняка, но похоже, что она печатает. Звонит ее телефон. Она берет трубку.

— Я думала, ты на своем ужине.

Ксандер. Я перематываю вперед, пока она не заканчивает разговор. Мы смотрим, как она сидит за своим компьютером еще минуту, прежде чем выйти из комнаты.

Есть еще три записи с той ночи. Первые две выдают сообщения об ошибках. Я отворачиваюсь, прежде чем попробовать третью.

— Пусть кто-нибудь другой это сделает.

Сара тянется через мое плечо и нажимает «воспроизвести».

— Что происходит? — говорю я после долгой тишины.

— Не могу понять, — говорит Сара. — Изображение очень плохое.

Я снова поворачиваюсь к экрану и вижу только полосы красного и зеленого.

— Можно сделать громче? — спрашивает Филип.

Я зажимаю клавишу увеличения громкости.

— Это максимум.

Мы все наклоняемся ближе.

— Я ничего не понимаю, — говорит Филип.

Запись заканчивается. Сара и Луна синхронно выдыхают.

— Какая временная метка? — спрашивает Луна.

Я перепроверяю.

— Одиннадцать пятнадцать.

Никто не комментирует то, чего мы не нашли, вопросы, которые остались без ответа, но разочарование ощутимо.

— Мне так жаль. — Сара выглядит несчастной. — Я знала, что жарко, но я… столько всего происходило.

— Не вини себя. — Я прижимаю ладони к глазам. — Другой кардридер отверг ее по дороге в приемный покой. Возможно, она уже была повреждена.

— В любом случае, я, вероятно, должен передать ее в полицию, — говорит Филип. Он обещает сделать это первым делом завтра утром и предлагает нам закончить на сегодня. — Мои помощники проверят все, что мы только что обсудили, и завтра утром мы продолжим с того места, где остановились.

Прежде чем уйти, я копирую SD-карту на свой компьютер. На всякий случай.

Луна крепко обнимает меня. Она все еще немного дрожит.

— Что ж, — выдыхает она. Она еще раз окидывает взглядом мой грязный дом и, уходя, треплет собак по головам.

— Ну и денек, — говорит Сара, когда мы остаемся одни.

— Можешь повторить это еще раз.

Сара наливает стакан воды, протягивает его мне и разворачивает меня в сторону моей комнаты.

— Иди в кровать.

Моя подушка за много миль отсюда, но я делаю, как мне говорят.

Джой Мур

День седьмой

Дрожа от холода, я несколько часов дремлю, балансируя на грани сна. Когда я наконец встаю, чтобы пойти в туалет, в здании тихо. Ни шипящих труб. Ни шагов. Ни отдаленного гула.

Если Митали и возвращалась, она не подавала виду, и за время ее отсутствия ощущение неправильности только усилилось. С неприятным ощущением в груди я понимаю, что почти ничего о ней не знаю, кроме того, что узнала в компьютерном классе, а это немного. С тех пор я почти все время говорила. Я доверила ей свои самые сокровенные и мрачные тайны и обратилась к ней за помощью, но все, что я знаю, — это то, что она собирается родить детей от мужчины, из-за плохого поведения которого ей пришлось искать убежища в приюте. А еще она большая поклонница подкастов.

Чувство неправильности нарастает. В груди болит, а руки и ноги одновременно ноют и слабеют. Я заворачиваюсь в одеяло и на цыпочках иду по коридору мимо закрытой двери Митали, прямо в компьютерный класс. Не включая свет, я жду, пока включится монитор. Когда загружается браузер, я беру себя в руки.

Я знаю, что мое местонахождение должно оставаться в секрете, но я ожидала увидеть заголовки, объявляющие, что я жива и здорова. Вместо этого я нахожу мрачное принятие. Мой муж мертв, и, по мнению мира, я тоже.

Боль в груди распространяется на живот.

У меня перехватывает дыхание, когда я читаю следующий заголовок: «Бенни Эбботт арестован за намеренное уничтожение имущества и сокрытие улик».

Я нажимаю на ссылку и просматриваю короткую статью, уверенная, что это должно быть фальшивкой. Но это не так. Есть его фотографии в наручниках. Фотографии, как его заталкивают в полицейскую машину. Под ними — видео.

Сначала идет реклама — пять секунд, прежде чем я могу нажать «пропустить», кажутся бесконечными, — а затем вот он, выходящий из своего дома с собаками. Репортеры