Секреты и печати. Нарисуй мне судьбу - Ирина Ваганова

class="p1">Собственно, я и сам собирался воспользоваться порталом сегодня, но планировал, прибыв в столицу, поселиться в каком-нибудь отеле. Однако предложение отцовского друга выглядело куда более заманчивым. Как ни был хорош номер «Ведьминого чая», но мне до оскомины надоела гостиничная жизнь. Хотелось домашнего уюта, пусть и в гостях. Тут вспомнился ужин в доме Маэлисы. Как приятно мы болтали! Если бы не портрет кисти принцессы Клариссы, пожалуй, дело могло дойти до поцелуев. Во всяком случае, мне этого очень хотелось.

— Неприятности? — спросила горничная, заметив, как я нахмурился.

— Всё нормально, вспомнился один неприятный момент.

Я встал, видя, что горничная всё упаковала, поблагодарил её и попросил вызвать для меня извозчика.

Этап жизни в Вергасе закончился так же неожиданно, как и начался. Меня ждали дела: решение по наследству, поиск и привлечение к ответственности злодея, виновного в безвременной кончине моего отца, и возвращение в Транц. Дни моего отпуска неумолимо таяли.

***

Верный друг Ланцена Конни, благодаря родству с которым полковник Ревингтон так внимательно отнёсся к расследованию гибели графа, проявлял ко мне поистине отцовскую заботу. Он не просто прислал экипаж на портальную площадь, лично приехал, чтобы меня встретить. Уже по дороге внимательно выслушал новости по делу.

— Жаль, жаль, что не удалось найти мерзкого колдуна, — печально покачивал головой Фаис Релиан. — Что если он не явится на заседание?

— Почему вдруг? — усомнился я. — Откуда мошеннику знать, что нам известна его внешность.

— Да-да, пожалуй, ты прав. Пройти в здание суда под личиной никто не сможет, на входе стоит артефакт, реагирующий на изменения магического фона. Он отсекает боевую магию, в случае её активации, и ментальную, дабы избежать подчинения свидетелей, иллюзию тоже определит. Значит, если преступник явится, мы увидим его настоящее лицо. И всё же...

— Что-то смущает вас, господин Релиан?

— Я бы на месте преступника послал кого-то подставного. На кону стоит большой куш, разумнее будет заплатить соучастникам и остаться сторонним наблюдателем.

К сожалению, нотариус оказался прав. Колдун пропустил заседание. Возможно, он находился где-то поблизости, ожидая решения комиссии, но точно не в здании суда. Я внимательно вглядывался в лица присутствующих мужчин и не обнаружил никого похожего. Прошёл и по коридорам, показывая нарисованный Маэлисой портрет охранникам. Увы, никто этого человека не видел ни сегодня, ни раньше.

Наконец объявили начало. Я уселся на отведённое мне место и замер в ожидании. Зрители расположились за моей спиной. Присутствовали репортёры нескольких, в том числе и столичных, газет и любопытствующие — в основном пожилые дамы, охочие до светских сплетен. Дело обещало быть громким.

Моё кресло стояло по правую сторону от длинного стола, за которым рассаживались члены комиссии, слева от него находилось кресло для моего оппонента, его заняла молодая довольно симпатичная девушка с узким лицом и чёрными, уложенными вокруг головы косами. Одета она была скромно — в тёмно-синее платье с высоким воротником, длинными узкими рукавами, оканчивающимися широкими манжетами на пуговицах, и расклешённым подолом. Мой парадный камзол и рубашка с пышным жабо выглядели слишком нарядными на её фоне. Увы, я так и не успел пошить себе хоть что-то по местной моде, а из вещей, привезённых из Транца, ничего более подходящего не нашлось. Но это была меньшая из ожидавших меня проблем.

За длинным столом расположились четыре человека. Из них лишь один — барон Превак — был мне знаком, как-то пересекались в королевском дипломатическом департаменте. Грузный шестидесятилетний мужчина с обвисшими щеками, густыми бровями, блестящей лысиной и прищуренным взглядом. Именно он взял слово.

Речь главы комиссии оптимизма не внушала. Судя по изученным специалистами документам, граф Тедион Конни не является единственным наследником, поскольку у покойного имеется внебрачная дочь, которую он признал незадолго до смерти.

— Признал? — Я пружинисто поднялся и всем корпусом повернулся к незнакомке. — Мне об этом ничего не известно.

Девушка напряглась, но на меня не посмотрела, продолжая сидеть с выпрямленной спиной и устремлённым на главу комиссии взглядом.

Барон вежливо поклонился мне и продолжил:

— Нам были представлены все необходимые документы, в том числе и результаты проведённой магической экспертизы — проверки на родство.

— Как экспертизы? — Удивился я. — Когда? Меня не привлекали...

— Это случилось ещё год назад, — сообщил Превак. — Ваш батюшка, прежде чем признать найденную дочь, подстраховался и провёл такое исследование. У нас есть свидетельство. — Барон вытащил из папки глянцевый лист с печатями. — Оно подтверждает родство девицы Анабет с графом Ланценом Конни, который после проведённой экспертизы признал дочь и дал ей свою фамилию.

Я сел и опустил голову. Вот так поворот! Пока я с полной уверенностью считал своей сестрой Маэлису, искать нужно было совсем в другом месте. Одно не укладывалось в голове: как мог отец ничего не рассказать мне об этом? Мы довольно часто обменивались голосовыми сообщениями, а в них не прозвучало ни слова об этом, безусловно важном событии! Ждал личной встречи? Хотел нас познакомить?

Я покосился на девушку, она немного расслабилась, предчувствуя близкую победу. Однако в этот день неприятные открытия ждали не только меня. Глава комиссии перешёл ко второму вопросу, посвящённому представленному моей единокровной сестрой завещанию.

— Итак, леди Конни, — обратился он к ней, заставив меня вздрогнуть, — вы продолжаете настаивать, что граф оставил вам всё, кроме пяти золотых, причитающихся вашему брату?

Девушка встала, гордо вздёрнула подбородок и твёрдо заявила:

— Именно, так, господин барон. Папа чувствовал вину за перенесённые мною лишения и пожелал их компенсировать.

— А ещё поторопился умереть, чтобы это произошло как можно быстрее, — заметил я тихо.

Превак услышал эти слова, о чём свидетельствовала мимолётная усмешка. Продолжил он всё тем же официальным тоном:

— Присаживайтесь леди, обсуждения не завершены. — Дождавшись, когда Анабет упадёт обратно в кресло, заговорил: — Видите ли, в представленном документе обнаружились несоответствия, говорящие о том, что это не очень умелая подделка. Предлагаю выслушать нотариуса, которому покойный граф доверил хранение документов о собственности. — Он кивнул сидящему с краю клерку: — Пригласите сюда Фаиса Релиана, пожалуйста.

Друг моего отца вышел из комнаты свидетелей, где находился всё это время и встал за кафедру. Прежде чем заговорить, он подарил мне ободряющий взгляд. Зрители, в том числе и моя неожиданно обретённая сестра, внимали его словам, затаив дыхание. Господин Релиан рассказал всё то, о чём я уже слышал от него, убедительно доказав, что представленное комиссии завещание графа Конни — наглая фальшивка.