Дитя Огня - Шараби Акхрот

Богиня звонко рассмеялась.

«Ты добра и милосердна, дитя. Что ж, так и будет. А теперь нам пора прощаться. Я не оставлю тебя, но уже не буду так близко, как раньше. Тебе пора следовать своим путем. И вот мое прощальное слово: ты обретешь то, о чем ты мечтала и чего тебе не хватало прежде».

Дэви подняла одну из ладоней, на ней вспыхнул крохотный лучик, который, соскользнув, коснулся тела девушки под грудью. А потом свет померк: богиня вознеслась в высшие сферы, свое вечное пристанище.

Лила открыла глаза, но лишь на несколько мгновений. Она увидела встревоженные лица спутников. Они что-то говорили, звали ее, но она не слышала. Девушка слабо улыбнулась, и мир снова погрузился во мрак.

Туземцы явились по первому зову, как только лучи солнца коснулись верхушки горы. Они были обеспокоены, переговаривались вполголоса и, судя по тону, особых надежды не питали. Это привело спутников девушки на грань отчаяния. Они стояли на коленях возле ее неподвижного тела, в котором еще теплился огонек жизни, и, закрыв глаза, молили Тридэва и своих божественных прародителей о помощи. Однако ответа не приходило.

Вместе с вождем на место стоянки прибыл незнакомец, смуглый как уголь и седой как снег. Он был облачен в подобие накидки из цветных веревок и бус, а тело его покрывали бесчисленные рисунки. Это был старейший среди шаманов здешних племен, сколько ему на самом деле было лет – не знал никто. Такие долгожители, по местным верованиям, могли поймать отлетающую душу и вернуть ее в тело того, кому еще рано покидать мир живых… Старик осмотрел девушку, коснулся пальцами ее лба, груди и живота и что-то сказал на своем наречии. Мужчины языка племени не знали, но по его голосу было понятно: он не слишком уверен в успехе.

Названые братья сверлили взглядами вождя и ждали. Наконец тот обратился к ним (шаман вообще другими языками, кроме местного, видимо, не владел).

– Госпожа отдала свою силу жизни. У вас это называется… кажется, сгореть. Ее душа едва держится в теле и скоро покинет его.

– Как?! – Воскликнули оба, в их голосах звучали боль и отчаяние. – Неужели ничего нельзя сделать?

– Очень трудно, – покачал головой вождь. – Верховный шаман говорит – нужен огонь.

– Так в чем проблема? – воскликнул Анил, махнув рукой. – Здесь же он кругом!

– Не тот. – Вождь снова покачал головой, а потом бесцеремонно прижал смуглые ладони к груди собеседников. – Огонь души. Она отдала свой. Кто-то должен поделиться с ней. Кто-то такой же сильный, как она. Наши шаманы готовы, но этого будет мало. Мы слишком чужие. Нужен близкий человек.

Мужчины переглянулись.

– Он что, хочет нас в жертву принести? – спросил Девдан на хинди, чтобы туземец не понял.

– Не уверен, – покачал головой Анил. – Но, кажется, он и правда имеет в виду жизненную силу. – Он снова перешел на английский: – Богиня и Лила были неразрывны почти с рождения, их силы перемешались, и когда Дэви покинула ее тело, Лила свою растратила. Так?

Вождь кивнул.

– Неужели нет другого способа?

– Наши шаманы его ищут, – неуверенно произнес туземец. – Если у них ничего не получится, придется искать того, кто согласится подарить госпоже свой огонь.

– Хорошо, мы тоже подумаем, – кивнул Девдан, отводя спутника в сторону.

– Только помните, – заявил вождь, прежде чем уйти, – времени у вас до заката.

Вся деревня слышала, как спорили двое мужчин. Спорили до хрипоты и не могли прийти к соглашению. Слов туземцы не понимали – чужестранцы говорили на хинди, – но по тону было ясно: они что-то делят и ни один не готов уступить.

– Брат, это должен быть я. Просто прими это.

– Слышать ничего не желаю. Ты остаешься, я ухожу.

– И бросишь ее? Я же видел, как она на тебя смотрит!

– Если ты считаешь, что она сделала выбор, – почему сам у нее не спросил, пока шанс был?

Время шло, а сыновья Кунти не могли договориться. Каждый считал более достойным другого. А солнечный диск неумолимо стремился к горизонту, удлиняя тени и приближая роковой час.

– Давай спросим у дэвов, – наконец выдохнул Анил, нервно вытирая лоб. Он устал от спора и безуспешных попыток найти менее болезненный выход. – Мы спорим, а время Лилы уходит.

– Хочешь снова переложить решение на чьи-то плечи? – усмехнулся Девдан. Его от отчаяния потянуло на черный юмор.

– Да ну тебя… – Анил задумался, потом бросил взгляд в сторону хижины вождя и произнес: – Пойду узнаю, есть ли у аборигенов, чем промочить горло.

– Думаешь, алкоголь поможет?

– Кто говорит про алкоголь?

Девдан только рукой махнул – иди, мол. Он чувствовал скрытый подвох, но не хотел подозревать брата. Если ли тот и замыслил что-то дурное – то разве что безрассудную авантюру. Горе и страх лишили сына Солнца сил. Он пытался что-нибудь придумать, но тщетно – ничего не приходило в голову. Оставался только один выход – жестокий, но верный, – и он уже все для себя решил. Он сам пожертвует жизнью ради любимой. Надо только отвлечь Арджуну, чтобы тот не успел наделать глупостей…

Анил вернулся с двумя чашами из ореховой скорлупы, в которых плескался терпкий травяной напиток, похожий на чай. Мужчины осушили его залпом, хотя жажда их и не мучила.

– Что сказал вождь? – поинтересовался Девдан, глядя в пространство.

– Ничего. Шаманы колдуют. Возможно, получится обойтись без жертв…

Но Анил лгал, не моргнув глазом, хотя это была ложь во благо. Шаманы иного способа не нашли, а времени почти не осталось. Поэтому он позаботился обо всем. Прежде все беды исходили от его нерешительности, но больше такого не случится. Хоть раз он поступит верно! Ничто в мире не важно, кроме любви… Он снова взглянул на хижины, где местные мудрецы колдовали над девушкой, пытаясь вернуть ее к жизни.

Раздался тихий стук упавшей чаши, выпавшей из ослабевшей руки Девдана. Проверив, что брат крепко спит, мужчина отошел подальше и, опустившись на колени, воззвал:

– Нараяна! И ты, Индра, отец и дэв-радж! Явитесь на мой зов! Мне нужен ваш совет!

Туземцы удалились в деревню, едва завидев необычное зарево на краю небес, чтобы не мешать беседе гостя с высшими силами. Лишь спустя час плетеная дверь в хижину вождя тихо открылась.

Чужеземец был