Отданная врагу. Ненужная дочь драконьего рода - Лилия Тимолаева

из плохого иногда вырастает что-то хорошее.

Ивена посмотрела на теплицы.

— Иногда.

— Теперь точно ухожу.

— Иди.

Когда Лисель вышла, Ивена осталась одна. Она села, но почти сразу снова поднялась и подошла к окну, не находя себе места. Во дворе Орвен разговаривал с Ровеном, возле ворот проходили люди, а Эйдара нигде не было. Впрочем, искать его долго не требовалось: разумеется, он ушёл в теплицы, как и сказал вчера. Просто информация, никакого приглашения.

Ивена потянулась к синему шарфу. Надела, потом рассердилась на себя и сняла. Снова надела.

— Великолепно, — пробормотала она. — Двадцать шесть лет. Спор с двумя домами пережила. Шарф выбрать не могу.

За дверью кто-то кашлянул.

Ивена обернулась.

Брант.

— Давно вы там стоите?

— Достаточно.

— Уходите.

— Я за ведомостью.

— Какой?

— По камню.

Она указала на стопку у стены.

— Там.

Брант взял листы.

Посмотрел на её шарф.

Потом на лицо.

— В теплицы?

— Да.

— Хорошо.

— Почему вы спрашиваете?

— Не спрашивал.

— Тогда почему так смотрите?

— Думаю.

— Не надо.

— Уже закончил.

— И?

— Ничего.

Ивена прищурилась.

Брант направился к двери.

— Брант.

— Что?

— Если вы скажете хоть кому-нибудь…

— Что хозяйка десять минут воевала с шарфом?

— Вон.

Он вышел, громко смеясь.

Ивена закрыла дверь.

Потом тоже рассмеялась.

И пошла.

Когда она спустилась во двор, южане уже выезжали.

Орвен сидел верхом.

Лисель устроилась в карете и опустила окно.

Ивена остановилась у ступеней.

Отец заметил.

Несколько секунд они смотрели друг на друга.

Потом Орвен подъехал ближе.

— Передумала?

— Нет.

— Я должен был спросить.

— Видите? Уже лучше.

Он покачал головой.

— Упрямая.

— Наследственное.

— Не помню за собой.

— Конечно.

Орвен протянул руку.

На этот раз Ивена взяла.

Не потому, что он звал домой.

Просто потому, что отец уезжал.

Его ладонь сжала её пальцы.

— Пиши, — сказал он.

Она удивилась.

— Вы серьёзно?

— Я не обещаю отвечать вежливо.

— Тогда точно буду писать.

Он отпустил.

— Ивена.

— Да?

Орвен посмотрел в сторону теплиц.

— Если Торвальд обидит тебя…

Она закрыла глаза.

— Отец.

— Я только хотел сказать.

— Я сама разберусь.

— Знаю.

И вот это было новым.

Всего одно слово.

Но Ивена запомнила.

Орвен развернул коня.

Лисель высунулась из окна.

— Шарф оставь себе!

— Я и не собиралась отдавать!

— Он тебе идёт!

— Езжай уже!

Лисель засмеялась.

Ворота открылись.

Южный отряд двинулся наружу.

Ивена стояла, пока последние всадники не скрылись за стеной.

Не почувствовала облегчения.

Не почувствовала утраты.

Внутри было странное смешение боли, тепла и тревоги.

Семья не закончилась.

Просто перестала быть местом, где она обязана жить.

Ивена повернулась к склону.

Три полосы стеклянных крыш блестели под зимним солнцем.

Она пошла к ним.

Эйдара не оказалось во второй теплице.

И в третьей тоже.

Харрен встретил Ивену возле новой кладки.

— Леди Ивена.

— Где Эйдар?

— У первой.

— Давно?

— С утра приходил и уходил. Сейчас вроде там.

Харрен посмотрел за её спину.

— Южане уехали?

— Да.

— Все?

Ивена кивнула.

Он хотел спросить дальше, но передумал.

— Тогда лорд Торвальд, похоже, кое-чего не знает.

— Чего?

— Ничего.

— Что с вами со всеми сегодня?

— С кем?

— С вами, Брантом, Ровеном.

Харрен сделал серьёзное лицо.

— Рабочее настроение.

— Ужасное.

Она пошла дальше.

Первая оранжерея стояла ниже остальных.

Та самая.

Разрушенная, когда Эйдар впервые привёл её сюда.

Сейчас новая кладка уже скрывала большую часть прежних трещин, стекло в восстановленном секторе было чистым, под ним темнели грядки. Ивена могла пройти мимо сотни раз и всё равно замечала место, где появился первый росток.

Дверь была приоткрыта.

Она вошла.

Эйдар стоял возле старого каменного канала.

Один.

Снял камзол и положил на стол, рукава рубашки закатал до локтей. Перед ним лежали два снятых камня, рядом — щётка и деревянный скребок.

Ивена остановилась.

— Вы опять отнимаете работу у Бранта.

Эйдар поднял голову.

На его лице сначала появилось обычное выражение человека, которого застали за работой.

Потом он увидел её.

И не сказал ничего.

Ивена почувствовала, как сердце ударило сильнее.

— Что?

Эйдар выпрямился.

— Вы здесь.

— Это обычно происходит, когда человек входит в дверь.

— Я думал, вы уехали.

Вот оно.

Ивена подошла ближе.

— Почему?

— Южный отряд покинул ворота.

— И вы решили, что я с ними.

— Ровен не присылал сообщений.

Она представила управляющего с его невозмутимым лицом.

— Кажется, он специально.

— Уволю.

— Не получится. Без него вы пропадёте.

— Есть риск.

Эйдар вытер руки о ткань, лежавшую возле канала.

В его движениях Ивена заметила то, чего не видела раньше.

Напряжение.

Он действительно думал, что она уехала.

И не пошёл проверять.

Не остановил отряд.

Не потребовал попрощаться.

Сдержал обещание до конца.

— Вы бы ничего не сделали? — спросила она.

— Если бы вы уехали?

— Да.

— Нет.

Ответ оказался болезненно простым.

— Даже не попытались бы догнать?

— Нет.

— Очень романтично.

Эйдар усмехнулся.

— Вы хотели свободу.

— И вы решили выдать её в самой неудобной форме?

— Другой у меня нет.

Она подошла ещё ближе.

Между ними оставалось несколько шагов.

Те самые, которые утром предыдущего дня она так мучительно пыталась отмерить.

Теперь расстояние казалось смешным.

— Совет закончился, — сказала Ивена.

— Я понял по отъезду Ардалей.

— Отец признал, что не сможет забрать меня.

Эйдар кивнул.

— Хорошо.

— Лисель уехала с ним.

— Это её решение?

— Да.

— Тогда тоже хорошо.

Ивена почувствовала улыбку.

— Вы никогда не спрашиваете, правильно ли человек выбрал.

— Иногда спрашиваю.

— Когда?

— Когда он собирается провести отопительный канал слишком близко к корням.

— Это другое.

— Разумеется. Там последствия серьёзнее.

Она рассмеялась.

Напряжение отпустило немного.

Не всё.

Главное ещё оставалось.

Ивена посмотрела вокруг.

Первая грядка.

Тёмная земля.

Каменная сеть под ней.

Окно, возле которого они когда-то пережидали бурю.

Место, где Эйдар впервые улыбнулся зелёному ростку.

Удивительно подходящее место для разговора, которого она боялась больше, чем отцовского совета.

— Я сняла знак Ардалей.

Эйдар не изменился в лице.

— Почему?

— Потому что больше не подчиняюсь дому.

— Это было необходимо?

— Для меня —