Сердце стаи - Мариана Запата

Мне стало любопытно, всегда ли она говорила так, когда не была на грани того, чтобы придушить своего ребенка за безрассудные решения, которые подвергли его опасности.

Я обхватила рукой противоположное запястье, на котором находился браслет.

– Генри, она со всеми обычно так нервничает или только со мной?

Он сделал небольшой глоток воды, и я задумалась: так он подбирал слова или просто хотел пить?

– И то и другое.

Очень помогло.

Он склонил голову набок и поднял руку, чтобы пройтись по коротким волосам над ухом.

– Она переехала сюда до рождения Шайло. Не знаю, что там у нее было до этого, но я повидал достаточно сатиров и знаю, что большинство из них пугливые.

В его словах была правда.

– Люди и при лучшем-то раскладе боятся того, чего не понимают. – Я улыбнулась, отчасти смирившись и согласившись с общепринятой истиной. – Я как-то раз ездила на рыбалку в открытом море, и там была возможность прыгнуть в океан, в сотнях километров от берега, так я все время испытывала страх. Я не знала, кто еще находился в воде, под моими ногами. Представь, каково спать рядом с тем, кого все твои инстинкты считают опасным.

– Только это не объясняет, зачем люди тратят время на боязнь того, что они не в силах контролировать. Разве не хуже знать, что что-то надвигается, и быть не в силах что-либо сделать с этим?

Я перестала снимать обертку со своей трубочки.

Он сделал еще один глоток воды.

– Я никогда не думала об этом с такой стороны. – Я сняла бумагу и вставила трубочку в стакан. – Полагаю, страшное пугает вне зависимости от того, видишь ты это или нет. Логично это или нет. Пожалуй, единственное, что ты можешь сделать, – научиться разбираться со своими страхами. Понимаешь? Разбирать их. Находить им логичное обоснование, если это возможно. – Я еще немного поразмышляла над этим. – Но есть такие вещи, которые не становятся более выносимыми, сколько бы ты ни обосновывал их. – Я отпила глоток и удивленно вскинула брови. – Ой, очень вкусно.

Я еще раз окинула закусочную взглядом. Официантки, включая Фиби, стояли за стойкой. Кое-кому из них не особо удавалось скрывать свое любопытство, когда они поглядывали на нас. Или пытались подслушать наш разговор.

– Ты сказала, что страшное пугает? – уточнил Генри и тем самым вновь привлек мое внимание к себе.

Я кивнула.

– Да. Так и есть.

Он на миг замолчал, глядя на меня с противоположной стороны стола.

– Что пугает тебя?

– Много чего.

– Например? – протяжно произнес он.

Эта беседа доставляла мне слишком много удовольствия. Я хотела думать, что причина в основном заключалась в том, что эта версия Генри Блэкрока сорока с лишним лет была чем-то новым и неожиданным. Совсем не тем серьезным интровертом, который, будучи подростком, не то что избегал ответственности, но и не был особо опекающим или чересчур заботливым человеком. Находясь поблизости, он всегда просто… был рядом.

Так, может, сильнее всего меня тянуло к нему из-за его внутреннего роста, моего желания увидеть, насколько сильно он изменился за это время. Как он стал представителем правоохранительных органов, который считал себя в ответе за людей, находившихся под его защитой, с особым неравнодушием к маленьким детям. Который понижал голос в присутствии пугливых людей. Который утешал тех, кто был расстроен.

Мужчиной, который был любопытен и при этом не лишен чувства юмора с долей сарказма.

Но я не собиралась надумывать себе лишнего и выискивать в этом больше необходимого. По крайней мере при нем.

– Налоги, – ответила я.

Он откинулся на спинку сиденья.

– Штрафы за просрочку платежей.

Мускулы в его правой щеке дрогнули.

– Клещи.

Неужели на его лице начинала появляться улыбка?

Я приподняла плечо.

– Проценты по ипотеке?

Ага, так оно и было.

– Моя кредитная история. Вот это меня тоже пугает.

Его выдавали не только щеки, но и блеск в глазах. Морщинки в их уголках.

– У тебя хорошая история, но тебе следует завести еще одну кредитную карту.

Я понизила голос:

– Ты проверял мою кредитную историю?

Это меня не разозлило, но… я не ожидала такого… И откуда он взял мой номер социального страхования?

– Пришлось. Мы не можем позволить, чтобы у нас разнюхивали коллекторы или правительство. – Он выглядел таким беззаботным. – Старейшины сказали же тебе на встрече, что мы проведем проверку…

Посреди предложения Генри вдруг захлопнул рот. Он резко повернул голову в сторону, туда, где стена с окнами отделяла нас от автостоянки.

Я сделала то же самое, гадая, что могло заставить его отреагировать так.

Рядом с пикапом, припаркованным через несколько мест от моего, стоял мужчина со скрещенными на груди руками и пристально смотрел в сторону закусочной.

Из легких Генри вырвался медленный глубокий выдох, после чего он выскользнул из кабинки. Когда он встретился со мной взглядом, выражение его лица и тон были ледяными.

– Скоро вернусь. Жди здесь.

На кончике моего языка вертелся вопрос, не нужно ли ему подкрепление, но этот мужчина был два метра ростом и, по моим прикидкам, почти сто тридцать килограмм весом, к тому же мне не хотелось обижать его.

Плюс мне не хотелось во что-либо вмешиваться до тех пор, пока я не буду вынуждена… или он не попросит.

Так что, если бы мужчина снаружи выкинул что-нибудь эдакое, это изменило бы ситуацию, а пока я просто согласилась посидеть внутри.

Когда Генри вышел, я перестала существовать, наблюдая за тем, как он пересек автостоянку и остановился в нескольких шагах от незнакомца. Мужчина был высоким, но не настолько, как тот, что утешал меня несколько минут назад.

Генри сел рядом, притянул меня на свое плечо и устроил мне обнимашки – как он сам сказал, а не я.

Генри Блэкрок обнимал меня.

Теперь он стоял на автостоянке, перед серебристым пикапом с широкими шинами и блестящими дисками, спокойно опустив руки вдоль туловища, пока светловолосый незнакомец сердито что-то вещал, а мышцы на его бицепсах и предплечьях выпирали. С такого расстояния я не могла учуять его магию.

Но он был явно на взводе. Его лицо начало краснеть.

Я положила руку на сиденье рядом, готовая выбежать в любой момент.

На стол передо мной скользнула тарелка с трехуровневым сэндвичем и картошкой фри, после чего прямо напротив нее поставили другое блюдо. Рядом стояла