Когда ты проснешься… - Андрей Эмдин

— Пошел бы? — спрашивает она, выводя меня из задумчивости. Я не заметил, что Оля, не дождавшись ответа, уже долго внимательно на меня смотрит.

— Пошел бы.

«Я уже иду за тобой на твой остров».

Оля удовлетворенно кивает и обводит взглядом темное пространство вокруг корабля, словно и впрямь выискивая, не мелькнут ли в темноте призрачные очертания материка.

«К сожалению, не в этой игре. Эта игра закончится для всех нас иначе. Но уже скоро, совсем скоро — я обещаю — мы поедем с тобой на настоящий, не виртуальный остров, где никакие игры природы с электричеством не смогут нас разлучить».

Ночь проходит спокойно. Мы еще долго беседуем на верхней палубе, пока накинутый на плечи девушки мой смокинг перестает справляться с наступившей прохладой. Поднимается ветер, и когда Оля замерзает, я провожаю ее до двери. Желаю девушке спокойной ночи, целую на прощание легким касанием в губы и невероятным усилием заставляю себя отправиться в сторону своей каюты.

Иду мимо дверей, из-за которых на этот раз не слышно ни звука. Лишь размеренная, едва уловимая имитация гудения дизельных двигателей заполняет пространство. Призраки пассажиров умолкли и спят вместе с остальной выдуманной вселенной. Наверняка в казино осталось несколько нервных игроков, силящихся отыграться после несуществующего проигрыша, а в баре спят за столами и стойками классические, встречающиеся на суше и в море, не знающие своей нормы гуляки.

На секунду во мне просыпается профессиональное любопытство, и я даже думаю направиться в ресторан, чтобы посмотреть, как спроектирована архитекторами ночная жизнь лайнера. Этой частью работы занимался Дима, и я впопыхах не успел оценить то, что он сделал.

Но, поразмыслив, отказываюсь от этой затеи, рассудив, что мне сейчас не помешает выспаться. Не знаю, удовлетворит ли сон в виртуальности потребности моего физического тела, и так не слишком отдохнувшего на момент погружения. Но пока, несмотря на то что реальный, обмякший в операторском кресле Саша не спал двое суток, его виртуальная проекция чувствовала себя отлично. Не имея никакого представления о том, сколько продлится это везение, направляюсь в свою каюту и засыпаю, убаюканный мерным качанием огромного плавучего отеля.

Просыпаюсь около полудня и сразу чувствую, что окружающая обстановка изменилась. Плавное покачивание уступило место достаточно ощутимой морской качке. Выглянув в иллюминатор, обнаруживаю, что поднявшийся ночью ветер затянул небо серыми облаками. Море потеряло былую голубизну и сделалось в тон небу серым и неприветливым. Кроме того, началось небольшое волнение — океан проснулся и тяжело дышал, то вздымаясь вверх, то опускаясь вниз от проходящих по нему валов.

«Рановато что-то, — думаю я, припоминая изначальный сценарий катастрофы. — Видимо, Саша сдержал слово и действительно внес в мой сценарий несколько исправлений для придания игре реалистичности».

Встречаю Олю в ресторане. Она сидит у окна в штанах и блузке с длинным рукавом и согревается кофе, обхватив двумя руками дымящуюся чашку. Перед ней на столе нетронутая тарелка с завтраком. Подсаживаюсь, здороваюсь и ободряюще обнимаю ее за плечи. Оля натянуто улыбается, но ее лицо принимает беспокойный вид всякий раз, когда она бросает взгляд в окно.

— Разве так должно быть?

— Не знаю, — неубедительно вру я. — В открытом море не всегда стоит хорошая погода. Возможно, это дополнительная реалистичность, предложенная нам игрой.

Несмотря на пасмурность, на улице все еще тепло, и мы проводим почти весь день на воздухе, беспокойно посматривая на хмурое небо. Как и на острове, Оля сторонится чопорных, давящих своим убранством интерьеров. Избегая мест с большим количеством искусственных персонажей, она снова предпочитает наслаждаться относительной тишиной и свежим воздухом в моей компании. Порой, когда корабль качает особенно сильно, девушка, теряя равновесие, падает в мои объятия. В такие моменты внутри меня все замирает от нежности, а Оля задерживается в моих руках чуть дольше, чем это действительно требуется.

— Надеюсь, у тебя нет морской болезни, — утыкаясь холодным носом в мое плечо, шепчет Оля, и я чувствую, как ее лицо растягивается в улыбке.

Было что-то новое и чарующее в том, чтобы проявлять тактичность и сдержанность первого свидания с человеком, с которым меня связывало такое количество совершенно нескромных моментов в прошлом. Наверное, подобное смущение испытывают все пары, решившие начать все сначала, когда отношения заходят в мертвую петлю. Вся эта наигранная неловкость, безусловно, придает некоторую пикантность отношениям, когда родившая уже второго ребенка пара вдруг отправляется на «первое» свидание. Так устроена человеческая психика, что этот имитирующий свидание спектакль вдруг приносит совершенно реальные, не наигранные эмоции и раздувает во влюбленных чуть было не потухший огонек любви.

Для Оли, в отличие от меня, все происходящее действительно было впервые. Она не изучала каждый узел этого лайнера с той тщательностью, как это сделал я, она не видела меня лежащим в капсуле Дрим-бота и погружалась в этот мир, не зная, какая судьба ему уготована.

Это чудовищное искажение, этот обман, которому я подвергал любимого человека, изображая незнакомца, вместе с ней недоумевающего над коварными проявлениями погоды, переворачивал душу. Меня разрывало изнутри жгучее, нестерпимое желание взглянуть Оле в глаза и рассказать всю правду от начала и до конца. А потом встряхнуть ее за плечи и попросить сейчас же проснуться, чтобы мы оба могли покинуть обреченный лайнер и вместе окунуться в весеннее влажное питерское утро.

Но от виртуального сна невозможно очнуться просто так. О чем же я мог ее попросить? Не могла бы ты, пожалуйста, прямо сейчас утопиться в море? Даже если бы она в ту же секунду не отпрянула от меня, как от умалишенного, то уж точно бы покрутила пальцем у виска.

Инстинкты — вещь упрямая, даже в виртуальности. Особенно в такой реалистичной виртуальности, которая — в полном соответствии с моими пожеланиями — час от часу становится все менее идеальной. К вечеру погода испортилась окончательно: небо потемнело еще сильнее, уступив место черным неприветливым тучам, ветер усилился, заморосил мелкий неприятный дождь. В помещениях лайнера похолодало, и мы сидели в кают-компании в обществе нескольких десятков других обеспокоенных пассажиров. Обнявшись под одним пледом, согревались горячим бульоном.

Смотрю, как Оля, по-детски хлюпая, маленькими глотками отпивает из чашки горячий питательный напиток. Превратившийся в настоящий тропический ливень, дождь хлещет по окнам, качка стала невыносимой. О том, чтобы выйти на прогулку, не могло быть и речи. Я крепко обнимаю Олю под пледом, притягивая ее к себе за чуть подрагивающие худые плечи. А внутри все обмирает от