Княжна-попаданка. Между Русью и Степью - Александра Каплунова

Ловок, змей. Признал только то, что отрицать было глупо, а от главного опять отмахнулся.

Ахмет кулаки сжал, аж костяшки побелели.

— Ты его подталкивал. Сам знаешь.

— Докажи.

И все. Крыть нечем. Ахмет зубами скрипнул, но промолчал. Мы-то знали правду. Да что толку?

Тут старик ко мне развернулся. Глаза сделал добрые, ласковые — у меня аж скулы свело от этой его доброты.

— Чудно выходит, княжна. Печешься об Айгуль, слова красивые говоришь. А ведь отравили-то ее под твоей крышей. Именно ту, которую второй женой привезли.

Ах ты ж паскуда. Вот куда метишь.

— Так чего ж муж ее на меня злобой не кидается? Вон он, мотив готовый — устранила соперницу, и дело с концом. При чем тут Бату?

Вокруг зашушукались. Народ загудел.

Я скрежетала зубами. Одно мое слово — и весь этот стариковский балаган можно перевернуть и вытряхнуть на его седую голову. Айгуль-то рядом, живая и здоровая, женщина из древнего уважаемого рода, к словам которой станут прислушиваться. Пусть тогда Тэмир попробует выкрутиться, когда она правду расскажет.

Я уж рот приоткрыла — и закрыла. Рано. Не время еще козырь выкладывать. Сперва иной у нас имелся. Арслан рядом не шелохнулся, стало быть, тоже понял.

Тэмир меж тем смотрел на меня с этакой ласковой жалостью, от которой зубы сводило. Ничего, продолжай, закапывай себя со своею уверенностью.

Хан перевел тяжелый взгляд на Ахмета.

— Умерла твоя жена?

Вот тут я за Ахмета испугалась по-настоящему. Он ведь знал, что Айгуль жива. Знал, что она в нескольких десятках шагов отсюда дожидается. И любил ее так, что на подворье едва не выдал себя, когда она из возка выходила.

Но выдержал. Лицо его сделалось каменным, точно из одного куска высечено.

— Мне передали, что Айгуль отравили в доме Арслана, великий хан. Я знаю то, что мне сообщили.

Ни слова лжи, но и правда не вся, чтобы потом не уличили во лжи.

Тэмир тут же за то ухватился:

— Вот как оно выходит, великий хан! Жена его умерла под крышей Арслана. Но виноват почему-то Бату, которого здесь нет и спросить не с кого. И я, который этой женщины уж сколько лет в глаза не видывал и знать не знал о ее судьбе.

— Мы не говорили, что Бату ее отравил, — не сдержалась я.

— Нет? — он повернулся ко мне и резанул взглядом. — Тогда кто же, по-твоему?

Я промолчала. Ответ-то у нас был, но я не хотела ему отвечать. Потому повернула голову к хану. Вот на чьи вопросы я собиралась здесь отвечать, и то теперь явно показывала.

Хан чуть бровью повел, верно мой жест расценивая. И спросил:

— Ты знаешь, кто отравил?

Я поглядела ему прямо в глаза.

— Знаю, Великий Хан.

— Отчего тогда молчишь?

Я чуть улыбнулась, вежливо и прилежно.

— Жду твоего вопроса, мой хан. Перед тобой ответ веду. А женщину, на которую падает подозрение, я тоже сюда привезла. Она здесь, в ставке, и покуда не ведает, что мы ее нашли.

Жаль не смотрела в тот миг на Тэмира. Как он на то отреагировал?

— Кто она? — спросил хан.

Арслан ответил вместо меня, и голос его прозвучал ровно, без тени сомнения:

— Лейла. Наложница, что в моем доме живет. Ее когда-то прислал мне в дар один мурза, что ныне верой и правдой Тэмиру служит.

Старик на сей раз повернулся к Арслану чуть резче обычного.

— Мне много кто служит, опять мне чужую вину приприлетаете.

— Этот служит тебе давно и верно, Тэмир-мурза. Настолько верно, что ты ему дочь свою сосватал. Али не помнишь такого?

Разговор кидало то в нашу сторону, то обратно к Тэмиру.

— Что сама Лейла говорит? — уточнил хан.

— Ничего, Великий Хан, — ответила я. — Мы нарочно не брали ее, не говорили ничего вовсе, только пригляд вели. Чтобы сама она ничего не заподозрила и не стала выкручиваться.

Тэмир уже смотрел на меня без улыбочки.

А хан мне кивнул и махнул страже:

— Лейлу сюда.

Один из воинов тут же вышел. А я глядела на Тэмира. Страх внутри, смешанный с прежнею злобой понемногу рассасывался. И на смену им приходил странный, немного злой, но все же азарт.

Лейла не сдержится, это я знала наверняка. Айбике мне о ней успела понарассказывать. Та хоть и змея, но совсем не ручная. И ежели среди гарема и выделялась хитростью, то дальше никогда и не глядела. И уж точно не станет она чужую шкуру беречь, если ее с силой прижать.

Ну, старый змей. Поглядим, как запоешь, когда твоя же гадюка тебя кусать станет.

Глава 78

Ее привели под руки — держали крепко, пусть и не грубо, но все ж скорее как пленницу, нежели госпожу.

Лейла при том своего норова не теряла. Шла с высоко поднятой головой, только бледная и губы поджала. На меня глянула мельком, брезгливо поморщившись. А вот на Тэмира с явственным узнаванием и даже каплей надежды, как мне показалось.

Что же… напрасно, голубушка. Этот тебя защищать не станет. Ему нет нужды тебя выгораживать. А вот отгораживаться — однозначно.

— Помню тебя, Лейла, помню, — покивал хан. — Еще ребенком тебя привозили ко мне во ставку.

Лейла улыбнулась ему с нарочитым очарованием.

— Но теперь тебя обвиняют в отравлении жены этого человека, — он указал на Ахмета. Лейла резко вдохнула. Не ожидала, что вот так сразу и прямо? — Что скажешь?

Она выпрямилась, плечи расправила. Звякнули золотые браслеты у нее на запястьях.

— Не могу знать, о Великий Хан, о чем идет речь. Айгуль занемогла, говорили, что вроде как яд, но при чем же здесь я? Я на виду все время была. Весь гарем был рядом со мною. А княжна русская хочет меня извести, потому что я ей давно поперек горла.

— И чем же ты ей помешала?

— Арслан ко мне благоволил прежде. Вот она и ревнует, мстит теперь.

Говорила складно, голос ее не дрожал. Даже я могла бы поверить, не зная правды. Ну и не будь я той самой княжной.

Собака брехливая.

— Яд в твоих вещах обнаружили, — произнес хан негромко. — Как это объяснишь?

— Подбросили! — вскинулась Лейла. Заозиралась, вроде как